Через какое-то время я приблизился к поясу громадных зимних сугробов, растаявших не полностью. На скалистых гребнях все было сухим и серым. Признаками жизни были только редкие лишайники, закрепившиеся в трещинах скал с южной стороны. И они были прекрасны. Даже в наихудших своих проявлениях природа изобретает цвета, радующие глаз. Эти арктические наскальные лишайники представляли собой форму живущей смерти[85]. Чтобы определить, где заканчивается жизнь и начинается смерть в теле таких растений, потребуется микроскоп. На взгляд и на ощупь все ткани кажутся холодными, высохшими и безжизненными, но снизу, вблизи корней, находится холодная вязкая субстанция, в которой зарождаются будущие поколения. Великолепные цвета и формы лишайников служат украшением скал – тусклых, пепельно-серых; лишайники же – черные, синие и соломенного цвета, настолько светлого, что он нередко кажется белым. С восхищением я смотрел на бесконечное разнообразие сочетаний цветов. Если бы жизнь и смерть в мире людей можно было так же красиво изобразить, то могила предстала бы великолепным садом.
Между этими сухими скалистыми возвышенностями располагались вечно прекрасные «ямочки», засыпанные снегом десять месяцев в году. Углубления были небольшие, видимые только вблизи, а вот безжизненные возвышенности – весьма обширные. Издалека вся местность выглядела зловещей пустыней, холодной Сахарой, а зеленые углубления казались просто пятнами, точками из растений, оазисами в замерзшей ничейной земле. Но как я научился любить эти пятна! В тот день немного снега еще сохранялось на склонах этих впадин или на самом их дне. Вокруг тающих сугробов мхи, травы и множество альпийских растений начинали прорастать сразу, как только сошел снег, но часто зеленые ростки пробивались прямо из-под снега. А в нескольких ярдах от края снежных кристаллов некоторые растения были уже в полном цвету. В таких местах я видел полярного зайца и белую куропатку, выискивающих нежный корм. Неподалеку сновал лемминг, а с дальних холмов доносились голоса волка и песца. Над головой кружились несколько болтливых воронов и одинокий ястреб. Тем, кто, как мы, привык находиться на безбрежных безжизненных льдах полярного моря, здешний мир казался настоящим райским садом для маленьких живых существ.
Как билось мое сердце, когда я отправился еще выше на поиски пути, где было бы достаточно снега для нормальной езды. Основной объект моих поисков – снег – подтвердил, что он весьма полезен, ибо может укрыть и напоить почву.
Я вернулся разочарованный и довольный. Когда печаль и радость приходят вместе, жизнь становится вдвойне интереснее. Из моих дневных наблюдений следовало, что двигаться на юг сейчас не получится, однако можно идти на восток к проливу Джонс, а потом, возможно, на юг, где будет больше шансов добыть пищу.
В лагере я увидел моих спутников. Они успели накормить собак, развести костер, котелок с мясом уже кипел. Оба были тоже довольны. На фоне опасностей нашего положения они видели места, которые им очень понравились. Пока мы пили бульон и ели горячее мясо, я рассказал о том, что видел.
Затем Вела поведал о своей дневной разведке. Он пошел далеко на восток, где с высокой точки увидел, что путь на юг безнадежен; но на восток можно идти далеко, как и на юго-восток, по непрерывным снежным наносам. Вела обнаружил много старых оленьих рогов и черепов овцебыков, но свежих следов не нашел. Местность была преимущественно сухой, перегороженной низкими скалистыми гребнями, но встретилось и несколько узких зеленых долин с нашими любимыми «ямочками». Много песцов и волков. Все песцы белые. Они бежали за ним и лаяли как собаки, а волки держались подальше на холмах. Он полагал, что в основном это были волчицы со щенками. Вела встретил много полярных зайцев и принес их шесть штук. В целом он был в восторге от этой земли.
Арктический заяц
Этук видел намного больше и провел более детальные исследования. Он нашел следы старых поселений – мест, где люди жили зимой и летом. Много могил, а также каменных насыпей, где прятали мясо. На берегу он видел массу костей – остатков китовых скелетов, а также куски дерева, стекла и железа с кораблей белых людей. Из этого Этук заключил, что в этих местах была активно развита охота на китов и китобойные суда терпели крушения. Места, удаленные от моря, ему очень понравились. Он видел несколько крупных рыб в озере, а поблизости от него большое количество гусей – голубых и белых. Везде полно леммингов, пуночек, белых куропаток, ястребов и воронов. Внутренняя часть острова была неровной и каменистой, но зеленая трава и цветы встречались почти во всех долинах и низинах. Мы могли бы туда отправиться, но только пешком. Для нарт снега недостаточно. Возвращаясь по берегу, он видел несколько тюленей, много чаек, и еще больше гаг и морянок. Он принес восемь гаг. Этук был в восхищении от этих мест и хотел бы остаться здесь на следующую зиму, а потом вернуться в Гренландию через пролив Юрика и залив Фьорд.
