Нам были знакомы похожие на выстрелы порывы ветра, часто означающие окончание арктической бури, и мы их ждали. Но ждали долго. Когда зубы стучат, тело бьет озноб, а внутреннее тепло уже на исходе, минуты кажутся часами.
Наконец ветер утих. Внезапно стало намного холоднее. Спала вязкая сырость, затем грянуло несколько двойных порывов ветра, и буря закончилась.
Мы пришли в себя, распутали собак, освободили нарты от снега и льда и приготовились к старту. Неба вовсе не было видно, а горизонт проглядывал лишь частично. Когда мы тронулись, то шли вслепую, но двигаться было необходимо, чтобы стряхнуть кристаллы льда с одежды и снаряжения. Примерно через час, когда мы снова взмокли и остановились передохнуть, к нашему удивлению, со стороны Тихого океана начал дуть ветер. Поначалу он проявился легким сквозняком, отдельными порывами. Мы знали, что это плохой знак. Нам грозил ураган с противоположной стороны. Мы должны подготовиться к встрече с ним, если только в нашем положении возможна какая-то подготовка.
С северной стороны находился нависающий скальный карниз, который мог прикрыть нас от меняющегося ветра и не угрожал сходом лавины. Можно ли устроить там лагерь и переждать бурю? Расстояние до него меньше мили, но следовало подняться на несколько сотен футов. Я в снегоступах пошел вперед проверить дорогу. Температура была на 2 градуса ниже точки замерзания, и я надеялся, что она или останется такой, или опустится, пока мы подготовим защиту от потепления. Примерно за 20 минут я наметил подходящий маршрут и дал сигнал к началу движения, прокладывая снегоступами в глубоком снегу дорогу для собак. Тем временем шторм надвигался. Когда мы тронулись, лишь слабая поземка мела по тонкому насту, но, когда мы приблизились к скалам, пошел такой снег, что мы с трудом нашли свой утес. Оказавшись, наконец, под защитой, мы обнаружили, что скалы прикрывают нас только от прямых порывов ветра, а вихревые потоки несут дополнительные порции снега, мелкого, как ледяная пыль, которая залепляла глаза и нос, чрезвычайно затрудняя дыхание. Однако мы сами выбрали это место в качестве прибежища, и должны были его оборудовать, насколько возможно.
Собаки устроились между камнями, чтобы их не сдуло, накрыли носы пушистыми хвостами, фильтровавшими воздух от снега, и заснули. Если бы люди имели меховую шкуру и пушистые хвосты, насколько легче им было бы выжить в Арктике!
Окружающие склоны были такой формы, что талая вода, возникни она, струилась бы ниже нашей площадки. Это так важно. Раскапывая снег, мы нашли несколько камней и соорудили из них небольшую стенку. Рыхлый снег был влажным и забивал щели, как цемент. Совсем скоро у нас был готов грот в скале, укрепленный камнями; три человека помещались в нем сидя. Но места, чтобы стоять или лежать, не хватало. Часть шелковой палатки служила окном. Наконец у нас появилось прибежище – что-то наподобие горной берлоги, которая при другой погоде могла бы быть уютной и живописной, а в метель же оставалась душной и источала сырой холод, пронизывающий насквозь. Однако мы могли открыть глаза, и носы нам не забивала снежная пыль, не дающая дышать. Здесь мы провели 41 час, питаясь только сырым мясом и водой, выжимаемой из мокрого снега. В любом случае мы остались в живых, чтобы испытать другие, более ужасные трудности и получить новые, более приятные радости. Да, не часто человеку удается выжить там, где песцы голодают и замерзают.
Буря прекратилась внезапно, и очень скоро мы направились к спуску из ущелья, вниз с замерзших небес. Этук верил, что здесь правил дух демонов. Я еще не обратился в религию эскимосов, но в этом был с ним согласен. Так как считается, что земные демоны питаются человеческими бедами, то в этом высокогорном штормовом желобе, сточной канаве погоды, пищи для демонов хватало.
Мы выдержали трудности летнего снежного кошмара без заметного ущерба для настроения или физического состояния. Испытания холодом, отсутствием воды и недостатком пищи стали обычной частью жизни. Поскольку нам опять пришлось искать безопасный путь по глубокому снегу, покрытому коркой после урагана, дорога вниз получилось весьма извилистой. По мере спуска настроение постепенно поднималось. Кое-где наст был прочным, в других местах мы проваливались на восемь-десять дюймов до твердой опоры из камней или льда. Миновав несколько поворотов ущелья, мы увидели ясное небо и чистые воды пролива Джонс. Определить расстояние до окончания снежного покрова или до морского берега мы не могли. Вся видимая нам часть долины была свободна от снега. С наших лиц опять стекал пот, но ласковое солнце разгоняло дрожь от холодной испарины. Погода оставалась устойчиво хорошей, с небольшим ветерком, дувшим в спину, и температурой около двух градусов ниже точки замерзания. Легкий мороз был нам на руку.
