Здесь белая куропатка добывает пропитание, пасутся овцебык и карибу, а ворон, у которого для всех найдется доброе слово, добывает еду на свой вкус. Изредка заходят медведь и волк, чтобы собрать положенную дань, а сокол и песец даже во сне не закрывают один глаз, всегда готовые проявить свою сноровку.
В этих крохотных, как бы улыбающихся природных ложка́х, когда солнце начинает гладить пологие склоны, пока снег тает и стекает веселыми ручьями, а море все еще сковано железной хваткой зимних объятий, арктический инкубатор работает сверхурочно, давая жизнь малышам этой снежной глуши. Так в этих «ямочках» природы качается колыбель северной жизни.
Освободившись от всепоглощающей заботы о пропитании, я часто бродил теперь по таким уголкам, завороженный чудесами природы. Мое внимание стали привлекать такие стороны жизни, которые раньше совершенно не интересовали. Когда я отдалялся от мягких уютных лощин, глазам представала суровая жизнь скальных возвышенностей. Небольшие овражки и долинки, летом превращающиеся в великолепные цветущие сады, зимой были укрыты огромными массами снега, охраняющими эту жизнь от смертельных ветров. Овцебыки и карибу, питающиеся здешними растениями, оказываются лишенными привычной пищи. Однако мать-природа не оставляет своих детей. Те же самые ветры, которые вынуждают человека и более слабых животных искать укрытие от своих смертельных атак, предоставляют пищу более приспособленным овцебыкам и карибу. Летом растения, как и животные, взбираются на склоны и взгорки, чтобы получить больше воздуха, света и солнечного тепла. Но жизнь здесь сурова, и только самые выносливые растения выдерживают схватку с ветрами и морозами.
Ткани растений здесь становятся прочными, стебли – искривленными и узловатыми от долгой борьбы, а корни на ярды уходят в землю. Поэтому наземная их часть имеет карликовые размеры, всего в несколько дюймов. Зимние ветры сметают снег и предлагают пищу овцебыкам и карибу. Таким образом, ветер, который разрушает, одновременно дает средства к жизни. Этот природный баланс поистине удивителен.
На небольших ограниченных участках мы оказывались таким образом в новом Эдеме первобытной жизни.
Однако топография Северного Девона строго лимитирует распространение жизни. Только на узкой полосе берега в районе мыса Спарбо, идущей примерно на 25 миль к востоку и на 40 миль к западу, можно отыскать признаки наземной жизни. Остальная часть южного побережья пролива Джонс еще более безжизненна, чем берега полярного моря.
Хотя наша кладовая была забита мясом для еды и жиром для топлива, нам все еще были необходимы меха и шкуры, чтобы изготовить новое снаряжение для возвращения в Гренландию. Интересующие нас животные встречались вокруг в изобилии, но они были слишком подвижны, чтобы мы могли применить те же способы добычи и то же оружие, которые использовались при охоте на моржей, медведей и овцебыков.
Мы предприняли несколько попыток добыть песцов, зайцев, куропаток и тюленей. Нужно было изобрести какие-то специальные методы и орудия охоты для каждого вида дичи. Особенную ценность представляли зайцы, и не столько из-за нежного мяса, приятно разнообразившего наши постоянные блюда, приготовленные из овцебыка, сколько из-за шкурок, незаменимых для пошива чулок. В поисках овцебыков мы вспугивали много раз небольшие группы этих зверьков. Однако их зимний мех приобретает лучшие качества лишь во второй половине октября. Поэтому охоту отложили до самого кануна захода солнца, а пока лишь запоминали расположение заячьих норок и примечали повадки зверьков.
Мы восхищались этими маленькими аристократами. Они – самые красивые и изысканные из всех северных созданий. В начале лета мы видели, как они паслись на зеленых лужайках у подножия птичьих базаров. Тогда маленькие серые зайчата играли со своими мамочками у хрустальных ледяных нор. С тех пор малыши выросли и оделись в такие же безупречно белые шубки, как и родители. Теперь молодняк можно было распознать только по большей подвижности и неуемному любопытству.
В непосредственной близости от лагеря мы впервые обнаружили зайцев в лощинах, где зимний снег сошел буквально недавно. Трава тут была молодой, нежной и ароматной – настоящий заячий деликатес. Чуть позже они последовали за овцебыками на берега лагун или на обдуваемые ветром холмы. Еще позднее, когда зимние снега накрыли пастбища и жестокие ночные штормы намели унылые сугробы, зверьки вырыли для поисков пищи длинные ходы под снегом и, если шторм был слишком свирепым, подолгу оставались в этих туннелях.
Будучи на редкость сообразительными животными, зайцы быстро схватывают все, что приносит им выгоду, и поэтому с наступлением зимы становятся постоянными спутниками овцебыков, так как после раскапывания снега овцебыками для этих маленьких созданий находится достаточно пищи.
