Все эти разговоры породили в Ремирхе какие-то болезненные фантазии, он воображал совсем крошечного, размером с палец, Ариэна, лежащего в цветке кувшинки. Обнаженная фигурка светлого эльфа сияла как жемчуг, а еще на нем были капли красной росы, причем самая большая и дрожащая была расположена у него на попе, прямо между белых половинок. Как же хотелось положить бедняжку на руку, слизнуть эти капли и никому-никому его не отдавать.
Не выдержав процветающего среди придворных похабства, Ремирх сбежал и принялся бродить по коридорам. На пир идти тоже не хотелось.
В конце-концов его принесло к покоям Ариэна. Здесь больше не было ни светлых стражей, ни суетящихся слуг, и можно было беспрепятственно проникнуть внутрь. Можно даже посидеть на кровати Ариена и погладить его подушку. Жаль, что нельзя дождаться его здесь до утра.
Ремирх поднялся, собираясь уходить, оглядел спальню последний раз и вдруг заметил кусочек голубой ткани у занавеси.
Те самые штанишки!
Видно, слуги обронили, подумал он, прижимая драгоценную добычу к лицу, и бросился к себе.
Как ни странно, в их покоях было довольно оживленно.
— Надоело пить? — спросил Ремирх у валяющегося в гостиной брата.
Фрирх пожал плечами и погладил спящего у него на коленях младшего — шестилетнего Никрэя.
— А что это у тебя в кармане… — сзади подкралась Фрейра. — Панталончики!
— А ну отдай!
Фрейра с хохотом запрыгнула на комод, выдернула ремень, избавляясь от своих штанов, натянула панталончики и принялась вилять задом:
— Ну, как я выгляжу?
— Как дура! Отдай! — Ремирх тщетно пытался пробить сферу ее щита.
— Что, правда не идут? — веселилась та.
У Ремирха чуть слезы на глазах не выступили от гнева:
— Сними немедленно, ты их испортишь своей задницей!
Фрейра согнулась от хохота:
— Ты где их украл, а? Из прачечной?
— Сними это, — вдруг сказал Фрирх без улыбки. На щеках его горел лихорадочный румянец.
— Что это вдруг, — нахмурилась Фрейра. — И не подумаю.
— А то это! — Фрирх бросился к ней.
Защитная сфера лопнула, исторгнув черный дым и грохот, а близнецы покатились по полу, сцепившись. Ремирх улучил момент и содрал штанишки с извивающейся задницы сестры, та даже не обратила внимания, так увлеклась.
— Дебилы, — сказал Ремирх, уходя. — А ты в спальню иди, мелкий, спать, — обратился он к младшему брату.
— Неа, — ответил тот, улыбаясь.
Ремирх пожал плечами и отправился на пир.
Там ему очень кстати подвернулись два светлых воина — для доверительного разговора об их брачных традициях и младших мужьях.
— Младших всегда дерут, — сообщили светлые
— Плетью? — спросил Ремирх, закусывая.
— Нет! — заржали они. — Как баб… ну, в смысле, алмазной дубиной во врата наслаждения.
Ремирх выпил еще медовухи и чрезвычайно заинтересовался вратами. Светлые радостно рассказывали ему разное из своей жизни, и весьма подробно. Постепенно “врата наслаждения” и “алмазные стержни” в их историях превращались в срамные дыры и срамные же уды, а потом — в просто дыры.
— Да что говорить, ваша светлость, давайте мы вам покажем! — предложили под конец совсем обнаглевшие вояки.
— Желаете хуйца соснуть, смерды, — сказал Ремирх, — а вот я вас сейчас… не про княжеский хуй жопы… стражниками!
Он хотел еще что-то добавить, но потерял мысль, к тому же и светлые куда-то исчезли.
— Смерды, — прошептал Ремирх, и зарыдал, уткнувшись лбом в столешницу — до того ему жалко Ариэна стало после всех этих рассказов про уды и дыры. Самое же ужасное было то, что его собственный уд стоял до боли — так хотелось проделать все услышанные мерзости с Ариэном… Нет! Это грязь, так думать о нем.
Он решительно встал, и, стараясь держаться прямо, направился в покои Ариена.
***
Ариэн замер, как только двери опочивальни закрылись за ним. Вот-вот это случится, брачная ночь, которой он страшился более всего. “Не смей противиться ни в чем своему мужу и господину”, так сказал ему отец. И уже у самых ворот Храма добавил на тайном светлом наречии: “Не ешь на пиру много, а то стошнит, когда будешь ублажать мужа ртом”. Глаза у него были бешеные, а на губах улыбка, как будто только что из допросной вышел.
И сейчас князь АйессТирр смотрел на него точно так же, но не улыбался, а словно ждал чего-то. Чего, интересно, может быть, Ариэну следует раздеться, или начать ублажать его ртом, как говорил отец. Он слышал об этом мерзком способе в Академии, говорили, блудница может так сделать за дополнительную плату.
Но князь сам подошел к нему и провел по волосам:
— Раздевайся.
— Нет, пожалуйста, господин, — быстро зашептал Ариэн, он более не владел собой. — Отпустите меня.
Князь молча влепил ему затрещину.
Ариэн свалился к ногам своего супруга, оглохнув на несколько секунд, кажется, ему еще что-то говорили.
— …не понимаешь по-хорошему, — услышал он перед тем, как его вздернули на ноги и нагнули над столом с яствами.
Он успел смахнуть на пол бокал и пару тарелок, и тут же почувствовал оплетающие нити темной энергии. Как же силен князь АйессТирр, ему даже не пришлось произносить слова заклинания, чтобы связать Ариэна по рукам и ногам.
