– Если точнее, некоторые из них еще активны. Но самое главное – это то, что постоянно создаются новые. Вам следует дать своему телу отдохнуть. К началу следующего года менструальная деятельность у вас возобновится.
К началу года! Я взяла у нее на столе рецептурный бланк и написала имя Сины с большим вопросительным знаком.
«Уехала. Убежище», – написала Делия в ответ.
Значит, Сина отошла от борьбы. Но и я, напомнила я себе, под своим домашним арестом за последние два месяца, прямо скажем, отошла от борьбы.
Я записала еще шесть имен из тех, кого выпустили, насколько мне было известно. Делия вычеркнула одно за другим все имена.
Наконец я написала: «Кто остался в наших местах?»
Делия прикусила губу. На протяжении всей нашей встречи она вела себя сдержанно, будто у стен были не только уши, но и глаза. Она торопливо записала еще одно имя, недолго подержала листок перед нашими глазами, чтобы мы успели его прочитать, а потом порвала все использованные рецепты пополам, а потом еще и еще. После этого она встала, явно намекая, что нам пора.
Имя, которое написала Делия на бланке, было нам неизвестно – некий доктор Педро Виньяс. Вернувшись домой, мы справились о нем у мамы. Она перебрала все семейное древо Виньясов и пришла к выводу, что этого конкретного не знает. У нас возникли некоторые подозрения, так как незнакомец вполне мог оказаться засланным шпионом СВР под вымышленным именем. Но сомнения развеял дон Бернардо. Доктор Педро Виньяс – уролог из Сантьяго, очень хороший, он несколько раз посещал донью Белен. Я позвонила и записалась к нему на прием в начале следующей недели. Женский голос на другом конце провода говорил со мной как с маленьким ребенком.
– Так какая у нас проблемка?
Я пыталась вспомнить, от чего вообще лечит уролог. Из врачей я знала только Делию, доктора Лавандьера и врача из Монте-Кристи, который лечил моих детей.
– Да ничего особенного, просто небольшие боли, – ответила я неуверенно.
– Ах это, – подхватила она и назначила мне время.
Дальше нужно было получить разрешение Пеньи. Это будет не так-то просто. На следующее утро после нашей несанкционированной вылазки он заявился к нам сам. По хлопку дверцы его машины мы сразу поняли, что́ нас ждет.
Целую долгую минуту он выкрикивал угрозы и непристойности в наш адрес. Я подложила руки под бедра, будто это могло помочь заткнуть себе рот. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не приказать ему заткнуть свой грязный рот и немедленно убираться восвояси.
Наконец Пенья слегка успокоился и потребовал объяснить, что мы задумали. Он смотрел мне прямо в глаза, потому что с речами обычно выступала я.
Но мы с сестрами заранее условились, что я буду держать рот на замке, а объясняться будет его любимица Патрия.
– Мы ездили к врачу по личному делу.
– ¿Qué mierda privado?[242] – лицо у Пеньи было таким красным, что, казалось, вот-вот взорвется.
Услышав ругательство, Патрия залилась краской.
– Нам нужно было проконсультироваться по поводу женских проблем.
– Почему вы просто не попросили у меня разрешения? – смягчился Пенья. К этому моменту Патрия усадила его в кресло-качалку и вложила ему в руку стакан сока гуанабаны – мама всегда говорила, что он помогает от нервов.
– Я ни за что не стал бы лишать вас медицинской помощи. Но вы прекрасно знаете, – он снова уставился на меня, – что Делия Сантос в списке политических. В правилах четко указано: никаких контактов с политическими.
– Мы обратились к ней по вопросу, не имеющему отношения к политике, – запротестовала я. Патрия кашлянула, напоминая о нашем соглашении. Но если я заводилась, меня трудно было остановить. – По правде говоря, капитан, я рада слышать, что вы не собираетесь препятствовать оказанию нам медицинской помощи.
– Совершенно верно, – проворно вмешалась Патрия. – Вы к нам очень добры. – Я чувствовала, как она сверлит меня глазами.
– Меня направили к доктору Виньясу в Сантьяго.
– И ты очень признательна капитану за великодушное разрешение туда поехать, – напомнила мне Патрия, ненавязчиво вплетая в мою просьбу свой упрек.
По пути в магазин «Гальо» Патрия с Мате высадили меня перед небольшим домом. Черный «Фольксваген» уже был припаркован через дорогу. Трудно было поверить, что в этом месте принимает врач, но вывеска на окне развеяла все сомнения. Газон перед домом немного зарос, но не настолько, чтобы дом казался заброшенным. Скорее, он был тронут приятным глазу запустением, словно приглашая гостей почувствовать себя частью уютного пространства, где найдется место для всего, даже для буйных зарослей травы.
