– Ну какая из меня gavillera?! Ты с ума сошла, – засмеялась Деде. – Я в горах и дня не прожила бы. Сразу сдалась бы симпатичным гринго.
– Это гринго-то симпатичные? ¡Mujer![251] – Я состроила гримасу, не в силах думать о них хорошо, после того как они бросили Виньяса и его людей. – Да их как будто кто-то засунул в ведро с отбеливателем и там забыл! Причем это и к любовной жизни относится!
– Откуда тебе знать об их любовной жизни? – возразила Деде. – Ты даже не знакома ни с одним гринго. Или я чего-то не знаю, дорогая? – Она фривольно повела плечами. Руфино отвел взгляд.
– Давай-ка спросим у Руфино, – предложила я. – Что думаешь, Руфино? Гринго симпатичные?
Он улыбнулся, морщины вокруг его рта стали глубже.
– Мужчина не в состоянии оценить привлекательность другого мужчины, – сказал он наконец.
Я нашлась, как обойти это ограничение, сославшись на его жену.
– А что сказала бы Делиса? Гринго красивые?
Он стиснул зубы.
– Ей бы лучше особо не глазеть по сторонам!
Мы с Деде переглянулись и обменялись улыбками.
Чувствуя себя счастливой, я порадовалась тому, что пригласила Деде поехать со мной. Теперь она увидит, что ее страхи были напрасны. На дорогах нас не ждал убийца за каждым поворотом. Пресловутая обычная жизнь продолжалась без нас, какой бы фантастикой она нам ни казалась на фоне наших бед. Мы видели campesino[252] с ослом, навьюченным мешками с древесным углем. Мы видели грузовик с кучей девушек в кузове, которые хихикали и оживленно махали нам. Мы видели бирюзовое море, сверкавшее радужными обещаниями под чистым голубым небом.
Вдруг на полном контрасте с нашим беззаботным состоянием прямо за поворотом мы увидели машину, перегородившую дорогу. Руфино пришлось резко выжать тормоз, и мы с Деде столкнулись друг с другом. Пять calíes[253] в темных очках окружили пикап и приказали всем выйти из кабины.
Я никогда не забуду ужас на лице Деде. Как она взяла меня за руку. Как в ответ на приказ назвать свои имена – мне никогда этого не забыть – она сказала:
– Меня зовут Минерва Мирабаль.
В Монте-Кристи нас привезли в небольшую сторожевую будку на задворках тюрьмы. Теперь было понятно, зачем им понадобилось новое помещение. Нервный человек с бегающими глазами извинился за неудобства. Сопровождение до города было лишь мерой предосторожности. Ходили слухи, что сегодня в город приедет Минерва Мирабаль, и в СВР опасались, что может подняться шум.
– Кто из вас Минерва Мирабаль? – спросил нервный следователь, рассматривая нас сквозь сигаретный дым. На мизинце его левой руки был длинный ноготь, похожий на коготь. Я поймала себя на мысли, что хотела бы знать, для чего он ему нужен.
– Минерва – это я, – сказала я, пристально глядя на Деде. Мне вдруг вспомнился тот старик, с которым мы познакомились много лет назад в отделе без вести пропавших. Если он назвал всех своих пятнадцать сыновей одинаково, почему в семье Мирабаль не может быть двух сестер по имени Минерва?
Следователь с подозрением перевел взгляд с одной на другую и обратился к Деде.
– Почему вы сказали моим людям, что Минерва – это вы?
Деде едва могла говорить.
– Я… Я… Она моя младшая сестра…
Младшая сестра, да неужели! Если говорить о характере, я никогда не была младшей сестрой Деде. Это всегда было большим камнем преткновения между нами.
Следователь наблюдал за нами, выжидая.
– Да, Минерва она, – наконец согласилась Деде.
– Значит, теперь вы в этом уверены? – спросил мужчина без тени иронии. Он снова сел на место и стал нервно щелкать зажигалкой, которая никак не высекала огонь. Оценив ситуацию, я решила прибегнуть к навыку, который приобрела в тюрьме. Я решила, что этого дерганого человечка можно припугнуть. Слишком уж он старался.
Я вытащила из своей сумки наш пропуск, подписанный Пеньей. Как глава северного отдела СВР тот, без сомнений, был начальником этого человека.
– Поездка санкционирована капитаном Пеньей. Надеюсь, у нас не возникнет проблем с тем, чтобы доложить ему о своем возвращении.
При этих словах у него начался такой сильный глазной тик, что захотелось пожалеть беднягу. Он испытывал ужас от того, что невольно обнаружил слабость в самом основании системы, созданной Трухильо.
– Что вы, что вы, никаких проблем. Это просто меры предосторожности.
Пока мы ждали снаружи, чтобы Руфино подогнал пикап, я подглядывала за следователем сквозь дверь кабинета. Он уже разговаривал по телефону, по-видимому, сообщая о нашем прибытии Пенье. За разговором он ковырял в ухе мизинцем, вытаскивая серу. Я почувствовала некоторое облегчение, узнав, для чего все-таки ему служит длинный ноготь.
Когда мы добрались до нашего домика, Деде всех организовала: эти коробки – к донье Фефите; эти – забрать с собой; эти – раздать. Я все время улыбалась, узнавая старую добрую Деде, которая так аккуратно расставляла вещи на полках нашего семейного магазинчика, что мне всегда было жалко что-то оттуда забирать и продавать.
