Гроза должна была вот-вот начаться. Руфино опустил брезентовые борта и объяснил солдатику, как сделать то же самое с его стороны. Мы помогли вставить задние панели в пазы. В джипе стало темно и душно.
Вскоре на нас обрушился ливень. Он лупил по брезенту со звуком, похожим на пощечины. Я едва слышала, что говорят Патрия и Мате, не говоря уже о Руфино и солдате на переднем сиденье.
– Может, нам стоит еще раз все обдумать, – сказала Патрия.
Перед сегодняшним свиданием в тюрьме мы планировали посмотреть несколько съемных домов, которые подобрали для нас друг Маноло Руди и его жена Пилар. Все было решено. Мы собирались к первому декабря переехать в Пуэрто-Плата с детьми и открыть небольшой магазинчик рядом с домом. Наши поездки стали привлекать слишком много внимания. Каждый раз, когда мы выезжали из дома, люди выходили на улицу, чтобы нас благословить. По дороге домой мы чувствовали себя обязанными посигналить, чтобы сообщить, что мы вернулись в целости и сохранности.
Каждый раз, когда мы отправлялись в путь, Деде и мама начинали плакать.
– Это просто слухи, – говорила я, пытаясь их успокоить.
– Глас народа – глас Божий, – всхлипывая, отвечала мама, напоминая мне старую поговорку.
– Руфино, если тебе трудно ехать и ты хочешь остановиться… – подалась вперед со своего места Патрия. В лобовое стекло не было видно ничего, кроме бесконечных потоков воды. – Мы можем подождать, пока не кончится гроза.
– Нет-нет, ни о чем не беспокойтесь. – Чтобы мы услышали, Руфино приходилось перекрикивать шум дождя. Когда кричишь ободряющие слова что есть мочи, они звучат не очень-то ободряюще. – Мы будем в Пуэрто-Плата не позже полудня.
– Si Dios quiere[259], – напомнила Патрия.
– Si Dios quiere, – согласился он.
Солдатик кивнул, и это очень обнадеживало до тех пор, пока он не добавил:
– Если будет угодно Богу и Трухильо.
Это было первое свидание Патрии с Маноло и Леандро с тех пор, как их перевели. Обычно по четвергам она отправлялась в «Викторию» навестить Педро на обычном рейсовом автобусе, который возвращался только в пятницу днем. К тому времени мы с Мате уже уезжали в Пуэрто-Плата с одной из наших свекровей. Поскольку слухи о грозящей нам опасности распространялись все больше, обе они фактически переехали к нам. Сыновья заставили их пообещать, что они с нас глаз не будут спускать. Бедные женщины!
Накануне вечером мы с Мате готовились к сегодняшней поездке и болтали о том о сем наедине. Патрия была в столице, а у Деде заболел малыш, так что она осталась дома, чтобы о нем позаботиться. Мате делала мне маникюр, как вдруг мы услышали звук машины, подъезжающей к дому. Рука у Мате дернулась, и красный лак на моем большом пальце вышел далеко за границы ногтя.
На цыпочках мы прокрались по коридору в гостиную и увидели, как мама аккуратно прикрывает жалюзи. Мы все вздохнули с облегчением, услышав голос Патрии, благодарившей водителя.
– Ты что творишь?! Зачем колесить по улицам в такое время?! – обругала ее мама, прежде чем бедная Патрия успела переступить порог.
– Сегодня меня подвезла Эльса, – объяснила Патрия. – В машине уже было пять человек. Но она была так добра, что смогла найти мне местечко. Я очень хочу съездить к мальчикам.
– Мы обсудим это утром, – сказала мама непреклонным тоном, выгоняя нас из комнаты и выключая свет.
В нашей спальне Патрия только и говорила, что о Педро.
– Ай, Dios mío[260], он был сегодня таким романтичным. – Она подняла руки над головой и потянулась всем телом, как кошка. Ее лицо озарилось довольной мечтательной улыбкой. – Я сказала ему, что завтра хочу повидаться с мальчиками, и он мне разрешил.
– Патрия Мерседес! – воскликнула я. – Ты что, просила у него разрешения? Как он может тебя остановить, сидя в тюрьме?
Патрия бросила на меня лукавый взгляд, будто ответ был очевиден.
– Он мог бы просто сказать: нет, тебе нельзя ехать.
На следующее утро, когда мы почти убедили маму, что прекрасно доберемся до места втроем, в дом, запыхавшись, вбежала Деде. Оглядевшись вокруг, она тут же поняла по всем признакам, куда мы собрались. Ее взгляд упал на Патрию, накидывающую шарф.
– А ты что здесь делаешь? – спросила она. Патрия начала было объяснять, но тут в дверях появился Руфино.
– Дамы, как только будете готовы, можем отправляться. Здравствуйте, – кивнул он маме и Деде. Мама в ответ пробормотала неразборчивое приветствие, а Деде бросила на водителя властный взгляд хозяйки, чьему приказу не подчинилась служанка.
– Ну зачем вы едете втроем? – качала головой Деде. – А как же донья Фефита? И донья Нена?
– Им нужен отдых, – сказала я и не стала добавлять, что сегодня мы собираемся смотреть съемные дома. Мы еще не рассказали о своих планах ни свекровям, ни маме, ни – Боже упаси – Деде.
– Мама, я все понимаю, но ты сошла с ума, отпустив их одних!
Мама всплеснула руками.
– Ты же знаешь своих сестер, – только и сказала она.
