– Как удобно, – съязвила Деде, меряя шагами комнату. – А особенно удобно будет СВР, когда вы втроем окажетесь на заднем сиденье этой развалюхи именно в тот момент, когда на север надвигается гроза. Может, мне им просто позвонить? Почему нет?
В дверях снова появился Руфино.
– Нам пора, – сказала я, чтобы избавить его от необходимости повторять свое приглашение.
– La bendición[261], – попросила Патрия благословения у мамы.
– La bendición, mis hijas[262]. – Мама резко отвернулась, пытаясь скрыть беспокойство, и направилась в одну из спален. Когда мы выходили, было слышно, что она отчитывает детей, умоляющих взять их в поездку.
Деде стояла у джипа, преграждая нам путь.
– Я сойду с ума от волнения. И попаду в сумасшедший дом. Навсегда! Вот увидите! – В ее голосе не было ни тени самоиронии.
– Тогда мы тебя тоже навестим, – сказала я улыбаясь. Но увидев ее несчастное заплаканное лицо, добавила: – Бедная, бедная Деде. – Я обхватила ее лицо ладонями, поцеловала на прощанье и забралась в джип.
Мы стояли у прилавка и ждали, пока нам запакуют новые сумочки. Вежливый молодой продавец никуда не спешил, и администратор уже подходил его поторопить. С безграничным терпением продавец сложил ремешки как положено, старательно оторвал от рулона несколько листов коричневой оберточной бумаги, поместил каждую сумочку в центр своего листа и начал аккуратно их оборачивать. Я завороженно следила за его руками и думала: должно быть, и Бог все делает точно так же, никуда не торопясь, словно у него впереди целая вечность.
Этот небольшой крюк в «Гальо» по пути в Пуэрто-Плата был санкционирован Пеньей – тем утром он лично выдал нам разрешения. У нас снова были на исходе швейные принадлежности, и, чтобы выполнить ноябрьские заказы, нам нужны были нитки нескольких цветов, ленты и тесьма для оторочки. Дорога через горный перевал предстояла долгая, но, если нервы не подведут, мы сможем закончить часть ручного шитья уже сегодня.
Когда мы направились к кассе оплачивать покупки, продавец показал нам новую партию итальянских сумочек. Мате восхитилась одной из них – из красной лакированной кожи с застежкой в форме сердечка. Но, конечно, она и подумать не могла о такой расточительности. Если только… Она подняла на нас глаза. Мы с Патрией тоже изучали витрину. Среди новинок была практичная черная сумка с кучей отделений и карманов на молнии, идеально подходящая Патрии с ее запасами разных мелочей для всех вокруг. А мне приглянулась элегантная кожаная сумка-конверт – в самый раз для молодого юриста. «Вклад в надежду», – подумала я.
– А может, все-таки?.. – Мы переглянулись, как озорные школьницы. С момента ареста мы не купили себе ни одной вещи. – Нам просто необходимо это сделать, – решила Мате. Она не хотела тратить деньги в одиночку. Меня долго уговаривать не пришлось, а Патрия в последнюю минуту отказалась.
– Я просто не могу, – объяснилась она. – Мне в общем-то и не надо.
На мгновение меня взяла злость на ее добродетель, которой я в тот момент не желала соответствовать.
Продавец заворачивал первой сумку Мате, опустив голову. Но на один краткий миг я поймала его взгляд и заметила, что его лицо озарилось радостью узнавания. Сколько людей – на улице, в церкви, в таких вот магазинах – знали, кто мы такие?
– Новые сумочки. Знак скорой удачи! – сказал он.
Значит, мы не одни в ожидании лучшего будущего, подумала я. И почувствовала жгучий стыд от того, что меня застали за покупками, когда я должна планировать революцию.
Тут с улицы вошел Руфино, парковавший машину на подъездной дорожке.
– Хорошо бы нам выехать поскорее. К тому времени, как начнется гроза, я хотел бы оставить самую сложную часть перевала позади.
Молодой человек оторвался от своего дела.
– Неужели вы сегодня собираетесь ехать через перевал?
У меня внутри все сжалось. Но я тут же успокоила себя: чем больше людей знают, тем лучше.
– Мы всегда по пятницам ездим в Пуэрто-Плата повидаться с мужьями, – сказала я.
Тут, фальшиво улыбаясь и бросая продавцу многозначительные взгляды, к нам подошел администратор.
– Заканчивайте поскорее, мы же не хотим задерживать дам.
Молодой человек как раз покончил с упаковкой моей сумки. Он поспешно отошел от прилавка и тут же вернулся с нашей сдачей.
Передавая мне сверток, продавец пристально посмотрел на меня.
– Хорхе Альмонте, – представился он. – Я положил в вашу сумку свою визитную карточку на случай, если вам когда-нибудь понадобится помощь.
Когда мы подъехали к Ла-Кумбре, дождь стих. Это одинокое горное поселение выросло вокруг одного из редко используемых особняков Трухильо. Многие считали это место слишком изолированным. Двухэтажный монолитный дом Хозяина стоял на вершине горы, возвышаясь над несколькими небольшими хижинами с пальмовыми крышами, которые, казалось, едва держатся на скале. Каждый раз, проезжая мимо, мы сворачивали шеи. Что мы ожидали там увидеть? Юную красотку, которую притащили сюда насильно для рандеву с Хозяином? Самого старика, разгуливающего по своим владениям в начищенных до блеска сапогах, размахивая хлыстом?
