Деде вспоминает внезапную тишину, которая воцарилась, когда Минерва ушла. Это безмолвие отличалось от обычного молчания. Потом Хаймито снова завел разговор о Минерве и Лио. Они словно стали для Хаймито прикрытием, с помощью которого он мог говорить о собственных глубинных, самых потаенных желаниях.
– Думаешь, она что-то скрывает? – спросил Хаймито у Деде. – Думаешь, они уже перешли реку Яке?
– Ай, Хаймито! – Деде возмутилась таким предположением по поводу ее сестры.
– Ну они точно не коня Наполеона обсуждали на заднем сиденье! – улыбался Хаймито, поднимая ее волосы, чтобы добраться до бледной, спрятанной от других части шеи.
– Мы на переднем сиденье тоже коня Наполеона не обсуждали, – напомнила ему Деде, мягко отталкивая. Когда они начинали целоваться, на нее накатывали волны удовольствия, из-за которых она боялась потерять самообладание. – Но мы реку Яке не перешли и даже не собираемся!
– Неужели никогда, солнце мое? – спросил он притворно обиженным голосом и похлопал себя по карманам в поисках чего-то. Деде ждала, зная, что за этим последует. – Темно, ничего не видно, – пожаловался он. – Зажги лампу, милая.
– И всех перебудить? Ну уж нет! – сердце у Деде трепетало. Она хотела отложить его предложение. Ей нужно было подумать. Она хотела убедиться в том, что делает правильный выбор.
– Но я хочу тебе кое-что показать, любовь моя, – голос Хаймито был полон волнения.
– Давай пойдем на задний двор. Можно сесть в папину машину и включить там свет. – Деде терпеть не могла его расстраивать.
Спотыкаясь на подъездной дорожке, они добрались до припаркованного «Форда» – громоздкого черного автомобиля, сливавшегося с темнотой. Из окна маминой спальни их было не видно. Деде тихонько открыла пассажирскую дверь и включила в салоне свет. Сверкая улыбкой, Хаймито забрался в машину с другой стороны. Эта улыбка вернула Деде в далекое прошлое, в тот день, когда ее озорной кузен засунул ей под блузку ящерицу. Именно эта улыбка кривилась на его губах, когда он подходил к ней, пряча руки за спиной.
– Мой ягненочек, – начал он, потянувшись к ее руке.
Сердце у Деде громко билось. Ее избалованный, забавный, веселый мужчина. Ох, сколько неприятностей он еще ей принесет.
– Что там у тебя, Хаймито Фернандес? – не успела она закончить вопрос, как он проворно надел ей на палец кольцо. Это было обручальное кольцо его матери, которое несколько раз показывали Деде, когда она приходила к ним в гости. В центре золотого филигранного цветка поблескивал небольшой бриллиант.
– Ай, Хаймито, – сказала она, поворачивая руку, чтобы поймать свет. – Оно прекрасно.
– Любовь моя, – сказал он. – Я знаю, что должен просить твоей руки у отца. Но, что бы ни говорила Минерва, я человек современный. Считаю, что сначала нужно спрашивать девушку.
И тут с заднего сиденья машины донеслось короткое предупредительное покашливание. Деде с Хаймито изумленно переглянулись.
– Кто там? – выкрикнул Хаймито. – Эй! – Он повернулся назад, встав на колени на переднем сиденье.
– Не волнуйтесь, это всего лишь я, – из глубины машины прошептал Лио. – Выключите свет, прошу вас.
– Господи Боже! – Хаймито был в ярости, но свет все же выключил. Усевшись обратно на сиденье, он снова смотрел вперед, будто был наедине со своей девушкой и болтал с ней о том о сем.
– Простите меня и выслушайте, – начал оправдываться Лио. – Я в розыске. Дом Марио окружен. Мой проводник в столицу остановится у мексиканской оливы в полдень. А до этого мне нужно спрятаться.
– И ты решил заявиться сюда и поставить под угрозу всю семью?! – Хаймито снова развернулся назад, готовый придушить этого авантюриста.
– Я надеялся, что смогу передать Минерве вот это.
Лио просунул между Хаймито и Деде письмо. Не успел он протянуть руку, как Деде схватила письмо и убрала его в карман.
– Я об этом позабочусь, – пообещала она.
– Теперь, когда ты сделал то, зачем пришел, ты здесь не останешься. Я тебя увезу, будь ты неладен!
Отцовский «Шевроле» Хаймито был припаркован перед домом у ворот.
– Хаймито, будь умнее, послушай! – доносился до них мрачный шепот Лио, бестелесный голос из темной глубины машины. – Если ты окажешься на дороге один посреди ночи, тебя обязательно остановят и машину обыщут.
Деде была согласна с ним. Когда они с Лио наконец убедили Хаймито в своей правоте, она проводила его по дорожке к машине.
– Так что ты думаешь, любовь моя? – спросил он, целуя ее на прощанье.
– Я думаю, тебе надо поехать домой, а он пусть дождется тех, кто должен его забрать.
– Деде, я о своем предложении, – сказал Хаймито голосом обиженного мальчишки.
Проблема была не в том, что она о нем забыла, а скорее в неизбежности самого предложения. Они шли к этому с тех самых пор, когда детьми лепили шарики из грязи на заднем дворе. Все так говорили. Не было никаких сомнений (или все-таки были?) в том, что они проведут всю оставшуюся жизнь вместе.
Он поцеловал ей руку, настойчиво добиваясь ответа, но у Деде от вопросов шла кругом голова.
– Да, любовь моя, конечно, но тебе нужно ехать. Я не хочу, чтобы тебя остановили по дороге.
