– Я так понимаю, вы тоже любите играть, дон Энрике? – холодно обращается Трухильо к папе. Тот бросает взгляд на маму, побаиваясь признавать это в ее присутствии.
– Я прекрасно знаю, что тебе нравится играть на деньги, – парирует мама, отводя внимание от нашей реальной проблемы на своего бесстыжего мужа.
Трухильо возвращается к кубикам, которые держит в руке.
– Этот ваш Чиче! Он украл обломок кости из гробницы Колумба и заказал сделать из него вот эти кубики, когда я возглавил вооруженные силы.
Мама пытается изобразить, какое сильное впечатление на нее произвела эта информация, но на самом деле она никогда особо не почитала своего неугомонного дядю. Каждый месяц – то поножовщина, то проблема с деньгами, то проблема с женой, то проблема с любовницей, то просто очередная проблема.
Трухильо кладет кости обратно на пустую чашу весов. В этот момент я замечаю, что между чашами нет равновесия. Ну конечно, наш никчемный дядюшка подарил своему приятелю шулерские кости с утяжелителем.
– Все это сделано из человеческих зубов… – бормочет папа. Он разглядывает костяные кубики с потрясенным выражением лица.
Мама указывает на мужа кивком головы.
– Вы его извините, Хозяин. Он не совсем здоров.
Ее глаза наполняются слезами, и она утирает их платком, который все это время комкала в руках.
– Дон Энрике снова будет в полном порядке, как только отдохнет дома несколько дней. Но пусть эта история станет вам уроком. – Он поворачивается ко мне. Его соблазнительная улыбка, которой он одаривал меня на приеме, исчезла. – Особенно вам, сеньорита. Я распорядился, чтобы вы каждую неделю заходили к губернатору Де-ла-Масе в Сан-Франсиско.
Прежде чем я нахожусь, что ответить, вмешивается мама.
– Все, чего хочет моя дочь, – это быть добропорядочной, верной подданной нашей страны.
Хозяин смотрит в мою сторону, дожидаясь моего ответа.
Я решаю высказать то, чего я
– Хозяин, я не уверена, помните ли вы, о чем мы говорили во время нашего танца, – краем глаза я замечаю выразительный взгляд мамы.
Но мне удается пробудить интерес Трухильо.
– Мы о многом говорили.
– Я имею в виду мою мечту поступить на юридический.
Он поглаживает пальцами свои короткие усы-щетку, размышляя. Его взгляд падает на кубики. Его губы медленно расплываются в хитрой улыбке.
– Вот что я вам скажу. Я разрешу вам бросить кости на удачу. Побеждаете вы – исполнится ваше желание. Побеждаю я – исполнится мое.
Я прекрасно понимаю, к чему он клонит. Но я более чем уверена, что смогу победить его, зная секрет его кубиков.
– Я согласна, – отвечаю я дрожащим голосом.
Он смеется и поворачивается к маме.
– Кажется, у вас в семье завелся еще один Чиче.
Я быстро хватаю пару кубиков потяжелее и начинаю трясти их в кулаке. Трухильо изучает колеблющиеся весы. Но без кубиков, которые взяла я, он не может понять, какие из них с утяжелителем.
– Что ж, бросайте, – говорит он, пристально глядя на меня. – У кого больше – тот и выигрывает.
Я трясу кубики в руке изо всех сил. Выбрасываю дубль и смотрю на Трухильо, пытаясь скрыть ликующую улыбку.
Он буровит меня холодным, тяжелым взглядом.
– У вас сильная рука, это мне известно.
Он потирает щеку, по которой я его ударила, острой как бритва улыбкой разрезая меня пополам. Вместо того, чтобы взять оставшиеся на весах кубики, он протягивает руку и берет пару, подаренную дядей. Он обращается с ними со знанием дела. Кубики катятся, выпадает тот же дубль.
– Что ж, или оба наши желания исполнятся, или будем пока считать, что это ничья, – добавляет он.
– Ничья, – выдыхаю я, глядя ему в глаза, – пока.
– Подпиши им освобождение, – приказывает он дону Мануэлю. – Передавайте привет дону Чиче, – говорит он маме. И подает знак рукой, чтобы нас выпустили.
Когда он кладет кубики обратно, я бросаю взгляд на покосившиеся весы. На мгновение я вижу, что на них установилось равновесие: его желание с одной стороны, мое – с другой.
Мы уезжаем из столицы, начинает моросить дождик и постепенно он перерастает в непрерывный ливень. Мы наглухо закрываем все окна, до тех пор пока в машине не запотевают стекла и не приходится снова их приоткрыть, чтобы видеть дорогу.
Деде и Хаймито остались в столице, чтобы купить кое-что для нового ресторана, который они решили открыть. Кафе-мороженое у них провалилось, в точности как предсказывала Деде в разговоре со мной какое-то время назад. Педро пришлось вернуться еще вчера, чтобы разобраться со скотом, застрявшим в затопленных полях. Помимо своего хозяйства, он занимался еще и нашим. Так что едем домой только мы с мамой, Патрией и, конечно, папой, бормочущим что-то себе под нос на заднем сиденье.
Когда мы добираемся до Пино-Эррадо, ливень усиливается. Мы решаем остановиться в небольшой кантине, пока дождь хоть немного не утихнет. Мама даже бровью не ведет, когда папа заказывает стопку рома. Она слишком взволнована нашей встречей с Хозяином, чтобы приставать к отцу по таким пустякам.
