На ходу снимая «сбрую», Ван Гутен вернулся с ними к багажу. Айрис подняла глаза и не поверила самой себе. Я? Спустилась оттуда! С той высоты?! Поспешила к Хлопотунье. Как она? Как перенесла спуск? Ведь ее, в отличие от Айрис, никто не «обнимал», не страховал. Отправили, как и остальной багаж, закрепив карабинами за веревки.
— Как ты, Малышка? Показатели в норме.
Стоящая в отдалении от остального груза Хлопотунья — три плоские «подушки» на ножках-гусеницах — выглядела как обычно.
— Я в порядке. Меня страховали. Как ты приземлилась, не ударилась?
— ВИСМРу не так просто разбить, Малышка. Главное — я тебя не потеряла.
— Ты никогда, никогда не сможешь потерять меня, Хлопотунья.
— Это был интересный опыт для тебя, Малышка.
— Да, все так прекрасно подготовлены. Я и не подозревала, что они настолько профессиональны.
— Вот и отлично. Что сейчас?
— Не знаю. Эйк должен сказать.
— А, этот… Ты из-за меня разговаривала с ним. И показатели были плохими.
— Хлопотунья, сколько можно! Нормальные у меня и давление, и пульс…
Мысли Айрис перескочили на другое… Эйк! Он — единственный еще не спустился. Остался наверху. Почему?
— Мы договорим, Хлопотунья.
Айрис старалась не побежать — бежать-то здесь было некуда — к разбирающим багаж мужчинам.
— Спасибо вам всем. И я, и мой робот в полном порядке. Спасибо за спуск.
— Не за что, Мэм.
— Возьмите вещи.
— Мы будем здесь ночевать.
— Это Эйк приказал?
Айрис посмотрела по сторонам.
— А где он, кстати?
— Еще наверху.
— Наверху? Почему же он остался? Будет спускаться последним?
— Эйк — командир. В данной ситуации должен спускаться последним.
Казалось, никого не волновало, что Эйка до сих пор нет. Никто не думал о том, как он будет спускаться. А ведь потихоньку начинало темнеть и чуть заметный внизу ветерок крепчал. Но, видимо, как это часто случалось в последнее время — пойди, пойми этих мужчин, — Айрис ошибалась. Нет-нет и ловила она как бы ненароком брошенные на скалу со змеей вьющейся по ней веревкой взгляды. А когда на краю утеса, закрывая своим силуэтом «треногу», показался Эйк, все бросили работу. И приспособились так, чтобы заходящее солнце — на фоне которого хрупкая снизу фигурка Эйка казалась черным силуэтом — не слишком мешало наблюдать за его спуском. Пара секунд — Эйк пристегивал карабин — и, оттолкнувшись, темная фигура описала дугу… держась рукой за веревку, Эйк должен был начать спуск! Но вслед за ним качнулась, силуэт Эйка уже не заслонял ее, «тренога»! И черной птичьей лапой описала в воздухе дугу, грозя ударить падающего вдоль отвесной стены Эйка. Крик застрял в горле Айрис. Что!!! Что будет??? Что делать!!! Ее глаза метались от черного силуэта на чернеющей стене к мужчинам. Они бросились к мотающейся вдоль стены веревке.
— Ветер, — закричал Ван Гутен.
Айрис не могла сдвинуться с места. И видела, как Эйк умудрился, пролетая вместе с падающей веревкой, ухватиться за скобу! Какое-то время — секунду, показавшуюся вечностью, — он провисел, прижавшись к скобе, а потом! Изогнувшись, поймал пролетавший мимо конец веревки! Что он делает?! Снова не могла понять Айрис. В этот раз Эйк провозился дольше.
— Он привязал эту стерву! — восторженный крик Маркеса. — Кэп справился!
— Ван Гутен, ты удержишь?
— Фрэнк помогает.
В сумерках, уже затопивших дно ущелья, Айрис различала фигуры мужчин, что-то делающих у скалы. Они держат конец веревки. Чтобы ее не раскачивал ветер! А Эйк? О, Эйк! Как ему это удается! Он не может, как это делали все до него, держась за веревку, «переступать» по часто вбитым скобам. Он скользит! Скользит, погружаясь в глубокую тень ущелья. Айрис уже не могла четко различить силуэт Эйка. Но, судя по стоящим у стены, ждущим его фигурам, все пока благополучно. Нет, стоять в стороне она не собирается! В несколько шагов Айрис оказалась рядом со всеми. И в этот миг, высоко подняв руки и чуть качнувшись, — остальные, бросившись, поддержали его — Ван Гутен снял, отцепил от веревки Эйка! Задержав, подержав, как младенца, на руках, осторожно поставил на землю.
— Покажи руки. — Фрэнк, он в экспедиции «отвечал за медицину», нес походную аптечку.
— Все в порядке, — чуть морщась, когда в свете укрепленных на лбу личных фонарей Фрэнк резал и снимал с его рук ошметки того, что совсем недавно было перчатками, успокоил Эйк. — А как здесь?
Фрэнк не собирался отступать. Эйк потряс руками, снимая напряжение, и снова протянул руки Фрэнку. На нем две пары перчаток — то ли с удивлением, то ли с восхищением поняла Айрис. Но и под двумя парами перчаток руки Эйка выглядели нелучшим образом.
— Наложу мазь и повязки. Так поспишь. Утром посмотрим, — ловко бинтуя руки Эйку — Айрис не знала за ним таких умений, — тоном, не допускающим возражений, сказал Фрэнк. — Давай, брат, не сопротивляйся. Мы приготовили спальные мешки и что-то пожевать.
Маркес всунул кружку с питьем между забинтованных ладоней Эйка.
— Зря затеяли с едой. Я только попью.
Кирк налил себе полную кружку непрозрачной в темноте жидкости.
— Говори за себя, брат. А я не прочь подкрепиться. Спасибо, Маркес.
