Я нахмурилась, услышав такое мнение о себе. Да, я не была особенно веселой и не искрилась позитивом, но портрет дряхлой карги меня вовсе не прельщал. Но ведь со стороны всегда виднее, правда?
– Вот я и стал домашним дурачком, который всем поднимает настроение. В девять лет у меня отлично получалось разряжать обстановку и быть сгустком энергии в притихшем доме. Поэтому я продолжил так себя вести и в одиннадцать лет, и в пятнадцать. А потом уж и сам не заметил, как за мной закрепился статус инфантильного болвана, каким ты сама меня только что и назвала. Да и попасть в крутую компашку можно было, лишь притворившись таким же крутым, как они. Даже в двадцать пять трудно поддерживать этот статус в глазах приятелей, когда работаешь на отца и торгуешь цветочками.
– Харви, неужели это правда?
– Можешь не верить, но я не такой бесчувственный и безмозглый, каким ты меня видишь.
Значит, я совсем не знаю свою семью. Хлою, чья мания вечеринок оказалась всего лишь защитной реакцией на неуверенность в себе. Харви, чье безрассудное и зачастую бесящее поведение было всего лишь способом сделать семью счастливее. Совершенно дурацким способом, хочу отметить, но все же. Ему приходилось строить из себя этакого мачо и крутого парня, чтобы его не засмеяли друзья.
– А еще он оберегал тебя, – ляпнула Дейзи.
– Дейз! – шикнул Харви, но та не отступала.
– Да брось ты, Харви. Раз уж мы начали исповедоваться, то пусть Холли знает все.
– Что я должна знать? – с ужасом спросила я.
Харви не мог выдавить из себя то, что с такой легкостью рассказала Дейзи:
– Всю твою жизнь Харви защищал тебя.
– Что за глупости? Он подшучивал надо мной и сводил меня с ума.
– Да, и поэтому он был полным кретином.
– Какая милая беседа, – буркнул Харви, но мы даже не обратили на него внимания.
– Помнишь, ты говорила, что все его друзья шарахались от тебя?
Еще бы! Я считала себя уродиной, потому что все мальчики вплоть до выпускного класса не подходили ко мне ближе, чем на пять метров. Будто я была покрыта бородавками или могла заразить их чумой одним своим прикосновением. Из-за этого я не могла поверить, что Нил Гарднер проявил ко мне интерес. А теперь не могла поверить, что нравлюсь Хэму.
– Ты нравилась многим моим приятелям, – с трудом признался Харви. – Но я ведь знал, какими уродами бывают парни в шестнадцать лет. Сам был таким же. Мне не хотелось, чтобы они вертелись вокруг тебя и обсуждали потом за банкой пива.
Дейзи решила облегчить задачу Харви, который только привыкал раскрывать душу своей младшей сестре.
– Вот Харви и предупредил всех парней, чтобы держались от тебя подальше. Как ты там сказал?
Невероятно! Все эмоции были написаны на моем лице. Челюсть отвисла до самого пола, а глаза выпучились, как у совы, вышедшей из дневной спячки. Неужели, мой брат, который гнобил меня все двадцать пять – вернее, уже двадцать шесть – лет на самом деле был добрым, заботливым и чувствительным? Чудеса невиданные!
Я не находила слов, чтобы сказать хоть что-то Харви. Никаких слов не хватило бы, чтобы описать мои чувства. Он не смотрел на меня, смущаясь той правды, что вылезла наружу из его ледяного сердца. Иногда слова бывают излишни. Я подошла к Харви и крепко зажала его в тисках своих объятий. С секунду он стоял неподвижно, словно притворялся мертвым в лапах хищника, но затем пересилил свою мужскую черствость и сжал меня в ответ.
Дейзи издала что-то вроде умилительного писка и смахнула слезу. Она и так была самым сентиментальным существом, какого я только встречала в жизни, но алкоголь и эмоциональность момента превратили ее в настоящую плакучую иву. Хотя чего я издеваюсь? Я сама отстранилась от Харви, не видя ни его лица, ни стен комнаты от набежавших соленых слез.
– Ну вот, теперь мы все рыдаем.
– Я не рыдаю, – отговорился Харви и улыбнулся.
– Это пока, – подколола его я. – Теперь-то мы знаем, какой ты нежный и сентиментальный.
Харви взъерошил мои волосы, а я ткнула его кулачком в живот. И все стало как раньше. Ну, почти.
– Так. Не пытайтесь увильнуть от разговора всеми этими душещипательными уловками. – Я снова напустила на себя серьезный вид. – Как та прогулка ночью завела вас в эту кровать?
Их переглядывания начинали меня раздражать. Но они закончили свою историю.
В тот день между ними ничего не было. Ни поцелуя, ни – даже боюсь представлять себе их вместе – ничего больше. Харви пришлось вернуться в Модесто, но они не смогли так просто забыть друг друга. Все те тайные переписки, что вела Дейзи, когда я застукивала ее с телефоном, она вела с моим братом. Оказывается, у них было много общего. С Дейзи Харви был настоящим. Так они и переписывались днями напролет, созванивались, пока меня не было дома и я не могла подслушать их воркование.
