Хотелось бы забыть о своей пунктуальности хотя бы сегодня и прибыть на место с опозданием, положенным аристократическим особам. Но я Холлбрук, а это так просто не выводится из крови. За десять минут до начала мероприятия такси уже высадило меня на тротуаре около фешенебельного отеля с таким же фешенебельным входом под стать. Я чувствовала себя Золушкой, прибывшей на бал в заколдованной карете. Надеюсь, когда часы пробьют полночь, мое платье не превратится в грязный передник, а вместо пудры от «Мэйбелин» на лице не закрасуется след от сажи.
Я стояла и смотрела на швейцаров около дверей, на прибывающих гостей в расфуфыренных вечерних туалетах, словно внутри состоялся настоящий бал. Из дорогих машин им помогали выбраться личные водители. Дамы нежно брали своих мужчин под ручку и, придерживая подолы платьев, вплывали во дворец «Плаза». Только я была без пары. Некого было подхватить под локоть, не на кого опереться, чтобы не запутаться в юбках и не рухнуть с высоких каблуков лбом о бордюр.
Прохожие начинали оглядываться на мою фигуру в величественном алом платье, которая подходила для светского раута, но никак для улицы, с которой я не могла уйти. Мне срочно нужно выпить, чтобы пережить все это. Только жажда промочить горло и успокоить нервишки заставили сделать шаг вперед. Затем еще один, и еще, пока я не оказалась у дверей, и мужчина в красной форме швейцара не открыл их передо мной с почтительным поклоном. Он наверняка уже успел заметить, как я пять минут стояла перед отелем, и принял меня за сумасшедшую. Но его теплая, совсем не дежурная улыбка помогла расслабиться. Он понял, что я здесь такой же нежеланный гость, как и он.
Холл отеля заблестел тысячами бликов и чуть не ослепил глянцевыми поверхностями. Будто я выехала из темного туннеля прямо на солнечный пляж Сан-Франциско. Вдали стояли стойки-ресепшен, за которыми развели бурную деятельность сотрудники в одинаковой униформе. Повсюду слонялись люди в дорогой, но повседневной одежде. Они тащили чемоданы и сумки к стойке администрации, мечтая поскорее оказаться в номерах-люкс и переодеться в подготовленные белоснежные халаты. Из холла вело столько коридоров, что я растерялась, в какой именно мне нужно. Хоть бы транспарант повесили «Шабаш – направо», чтобы вся обеспеченная нечисть Сан-Франциско не заблудилась в этих хоромах.
Какая же я грубиянка. Но в сложившихся условиях, брошенная на произвол, только так я могла себя утешить.
– Извините, – я остановила мчащегося мимо молодого парня в форменной рубашке и жилете. – Не подскажете, где здесь бальный зал? Я приехала на день рождения Стивена Блумдейла.
Если этот юный «недоотельер» и был недоволен тем, что я оторвала его от дел, то при упоминании отца Хэма его хмурые морщинки на лице разгладились утюгом.
– Да, конечно! Вам в ту дверь, а затем по коридору налево. Хорошего вечера, мисс.
Мисс. Словно я дочь графини из «Аббатства Даунтон». Меня позабавило такое обращение, но парень унесся прочь, даже не услышав моей благодарности.
Ну что ж. В ту дверь и по коридору налево. Сложно перепутать, но я на многое горазда, когда атакует паника. Мои цокающие шаги тонули в гудящем улье отеля. Я пристроилась за пожилой супружеской парой, явно марширующей на бал. Соседство с Дейзи преподало мне уроки моды, поэтому я безошибочно определила имена дизайнеров, которые шили их наряды. Он в черном смокинге от «Армани», она – в кружевном черном платье от «Дольче». Я – в полном ужасе.
Вот и та самая двойная дверь в бальную залу. Из-за нее доносится классическая музыка, легкий перезвон бокалов и тембры от баса до сопрано, смешивающиеся в непонятном потоке голосов. Ничего похожего на мою веселую сюрприз-вечеринку на крыше.
Я вплыла в двери, которые распахнули два очередных швейцара, и попала в океан роскоши, в котором уже вовсю плавали акулы бизнеса и киты дворянских кровей. Я маленькой рыбкой лавировала мимо незнакомцев. Все они натянули на себя дизайнерские прикиды, пафосные улыбки и самодовольный вид.
Я попыталась разглядеть в этой разнокалиберной палитре «Версаче» и «Валентино» Стивена Блумдейла, чтобы отметиться и вручить скромный подарок, который я впихнула в бархатную сумочку. Хэм уверял, что сделает общий подарок от нас обоих, но было некрасиво приходить сюда с пустыми руками. Холлбруки всегда приносят с собой праздничные угощения или сувениры, когда идут в гости. Казалось верхом неприличия заявиться сюда после неудачного знакомства с мистером Блумдейлом и поздравить со знаменательной датой на словах.
Я вертелась, не зная, куда приткнуться, и лихорадочно проверяла телефон, но Хэм не торопился седлать свой «Бентли» и нестись спасать принцессу. Заметив на подносе, летящем мимо гостей, бокалы с чем-то нежно-золотистым, я устроила марш-бросок, чтобы захватить один из них. Они разлетались, как сумочки от «Кейт Спейд» на сезонной распродаже, но я научилась у Дейзи получать свое.
Прихлебывая кислое вино, я почувствовала вибрацию мобильника. Ну наконец-то! Хэм почтил меня весточкой.
