Я огляделась в поисках каких-нибудь опознавательных знаков, лишь бы Хэм поскорее меня отыскал.
За спиной громоздились широкие ступени, ведущие на второй ярус. Его тоже успели оккупировать приглашенные и поглядывали на этот цирк шапито с высоты птичьего полета.
Мама всегда говорила, что у меня красивая, длинная шея, как у балерины. Но сейчас, когда я пыталась разглядеть Хэма в толпе, она казалась такой короткой. Повезло же жирафу – он может увидеть опасность на расстоянии километра.
Вот он! Мой красивый, родной Хэм. Вмиг я позабыла обо всех сомнениях в его адрес и своей обиде на его беспардонное безразличие в свой. На душе стало спокойнее, что не придется тереться о стенку в одиночестве. Он был еще красивее, чем в обычный день. Не знаю, в каком из своих модных костюмов он отправился утром на работу, но сейчас на нем был черный смокинг, как и на восьмидесяти процентах гостей. Из нагрудного кармашка торчал шелковый платок под цвет галстука-бабочки. Волосы уложены набок, а пробор смотрится ровнее, чем мой. Идеальный сын идеального отца.
Когда же я протиснулась сквозь людей ближе, мое сердце рухнуло. Хэм уже не искал меня. Он стоял и премило беседовал с отцом, каким-то мужчиной, покрытым золотыми украшениями и сединой, и девушкой, чье лицо мне, к сожалению, было знакомо. Тиффани Макдауэлл. И наверняка ее папаша, который подсовывал дочь моему Хэму каких-то полтора месяца назад. Конечно, они были приглашены на эту вечеринку. Отцы Хэма и Тиффани – старые приятели и бизнес-партнеры. Мне бы не следовало разочаровываться, но я разочаровалась.
Потому что Тиффани так и пожирала своими смоки-айс моего мужчину. Хихикала над тем, что он говорил, и клала ладонь в похожем бриллиантовом браслете ему на спину. Хэм не спешил отстраниться и улыбался гостям отца. Был ли он просто вежлив или получал удовольствие от повышенного внимания красивой девушки к его персоне?
– Холли!
Хэм увидел меня среди ярких пятен платьев. Он раскрыл глаза от восхищения, и я не могла мысленно послать Тиффани сообщение «выкуси». Трое мужчин обернулись в мою сторону, и, похоже, на них произвело впечатление то, что они увидели. Не только мое роскошное платье, но и я сама. Целиком. Одна Тиффани скрытно поглядывала на каждую деталь моего образа, покусывая губы и теребя бриллиантовую сережку в ухе. Так делают, когда нервничают. И я заставила эту прохвостку понервничать.
– Господа, позвольте представить вам мою девушку, Холли. – Хэм приобнял меня и позволил отцу и его приятелю рассмотреть меня, словно лот на аукционе.
– Очень приятно, Холли, – кивнул мистер Макдауэлл, вполне дружелюбно.
– Кажется, мы уже знакомы, – произнес Стивен Блумдейл, заставив меня покраснеть и слиться с алым платьем. В голове крутились мольбы: «Только не рассказывай эту историю, только не рассказывай». – Очень приятно видеть вас в платье. – Он ухмыльнулся. – Оно вам очень идет. Извините, но меня ждут гости.
– Выглядишь сногсшибательно, – шепнул мне на ушко Хэм, но я не собиралась отпускать именинника так просто. Я ведь даже не поздравила его.
– Мистер Блумдейл! Погодите. Позвольте поздравить вас с днем рождения. – Я принялась рыться в сумочке, сгребая в сторону помаду и ключи под нетерпеливыми взглядами. – И подарить вам это.
Я вручила мистеру Блумдейлу коробочку с бантиком, которую он с вежливой благодарностью открыл и явил всем часы на мягкой подушечке. Не «Ролекс», не «Роже Дюбуи», а простенькие, но стильные «Касио», которые я придирчиво выбирала на витрине 6-авеню. Я знала, что они не впечатлят миллионера вроде Стивена Блумдейла, но рассчитывала хотя бы на искреннее спасибо за то, что я вообще подумала что-то подарить. Но «спасибо» вышло каким-то снисходительным и раздраженным, будто я подсунула дохлую крысу в коробке. А Тиффани и вовсе подавила смешок.
Когда отец на пару с мистером Макдауэллом скрылся среди гостей – наверняка мечтал поскорее сбежать от нелепой девушки своего сына, – Хэм взял меня за руку и развернул к себе.
– Я же предупреждал, чтобы ты ничего не покупала, – с легким укором произнес он, чем заставил меня усомниться в себе еще больше.
Мог бы просто оценить этот жест, а не превращаться в чванливого богатея. Спасибо, хоть не сказал, что отец выкинет мой подарок или передарит слуге, потому что не станет носить что-то дешевле двадцати штук. А я, между прочим, потратила пятикратный гонорар на эти часы – самая дорогая моя покупка за все двадцать шесть лет, не считая телевизора, но на него мы скидывались всей семьей.
– Я хотела сделать ему приятное. Хотела понравиться твоему отцу.
Опять этот снисходительный взгляд. Одно дело, когда его посылает едва знакомый мужчина, другое дело – когда
– Здесь свои правила, – пояснил он, словно глупому ребенку. – В следующий раз послушайся меня, ладно? – И чтобы слова прозвучали не так жестко, чмокнул меня в щеку. – Идем, познакомлю тебя с гостями.
