Целый час мы просидели на диване, делая то, о чем мечтает каждая девушка. Разговаривали о наших отношениях. Я не стала скрывать ничего – облегчила душу Хэму, чтобы между нами не осталось никаких недосказанностей. Рассказала о том, что узнала о его тайном сговоре с Джейком, о том, что не чувствую себя частью его жизни, о том, что не готова всю оставшуюся жизнь ждать, когда он вернется с работы домой. Что я не хочу быть его очередным проектом или достижением. Хочу, чтобы меня любили и всегда ставили на первое место.
– Значит, это все? – сокрушенно спросил Хэм, все еще на что-то надеясь.
– Думаю, так будет лучше для нас обоих.
– Ты не можешь знать, что лучше для меня. Ты стала глотком свежего воздуха, Холли. В тот день, нашу первую встречу, когда мы гуляли по парку, я обсуждал с тобой свидание с Тиффани, но мечтал пойти на свидание с тобой. Я знаю, что обидел тебя тем, что обратился к Джейку. Но хочу, чтобы ты знала, если это что-то исправит. Мои чувства к тебе не были притворством.
– Это ничего не изменит, Хэм. Но я рада, что все было по-настоящему.
– Может, мы сможем остаться друзьями? Периодически видеться и гулять, пить кофе, что угодно? Возможно, однажды…
– Не будет никакого однажды, Хэм. Ты пытаешься обмануть самого себя, потому что не готов меняться ради любви. Где-то там есть девушка, которую это будет устраивать. Я даже знаю, как ее зовут, – печально улыбнулась я, вспомнив отвратительную, несносную Тиффани Макдауэлл. Единственное, что я утаила от Хэма, – нашу с ней последнюю стычку и ее вмешательство в мою работу. Пусть для Хэма она останется непорочна. – Тиффани подходит тебе больше, чем кто-то вроде меня.
Хэм ничего не ответил, только кивнул. Понял, что в моих словах есть крупица истины. Понял, что уже никак не сможет меня вернуть.
Я собрала те немногие вещи, что успела перевезти к Хэму, поцеловала на прощание, в последний раз, и покинула его жизнь раз и навсегда.
Уходить всегда тяжело, даже если ты знаешь, что приняла верное решение. Мы с Хэмом встречались всего ничего, но у обоих успели появиться чувства. И так же быстро успели погаснуть. Не знаю, что это было. Влюбленность, временное помутнение рассудка, но все прошло.
Второй пункт с тяжким сердцем вычеркнут. Стоя на улице со спортивной сумкой и чувством свободы, я набрала номер того, кто числился следующим в моем списке.
– Это Холли. Через двадцать минут я буду на месте. Такси!
Водитель услышал мой клич и притормозил в двух шагах от меня.
– В кафе «Саффрон» на Палома-авеню, – приказала я и стала с любовью разглядывать мелькающие фасады старинных зданий и глянцевые поверхности новых офисов.
Расплатившись с таксистом, я взяла сумку и через минуту уже присаживалась за столик к Пенни.
– Ты просто сияешь, Холли! – поприветствовала меня девушка с ресепшен, с которой я стала ближе, чем с кем-либо из «Времени любви». – Увольнение пошло тебе на пользу. Может, мне последовать твоему примеру и тоже уйти?
Я засмеялась.
– Прошел только день. Но ты права. Тебе нужно уволиться.
– Холли, – понурив голову, отозвалась Пенни. – Ты же знаешь, я не могу. Я подыскивала варианты, ходила на три собеседования, но никому не нужна обычная девушка со стойки администрации.
Я прекрасно знала, что чувствует Пенни, потому что сама прошла через все это: тщетные поиски стоящей работы и места в жизни, бесконечные собеседования с напыщенными болванами, которых наняли лишь для того, чтобы уничтожать одним только взглядом. Я потянулась через столешницу и тронула девушку за руку. От наклона вперед цепочка с кулончиком-крылышками выбралась из моего декольте и заболталась на шее.
– Ты не обычная девушка со стойки администрации. Ты милая, добрая и чистосердечная.
– Но таких не берут на работу.
– А вот и берут. И я официально заявляю, что ты принята.
Пенни только ахнула в ответ, словно я заговорила на арабском.
– Мой брат только что открыл цветочный магазин, и ему как раз нужны милые, добрые и чистосердечные продавцы. Я не могу обещать тебе такую же зарплату, как платила Лидия, но взамен ты получишь адекватное начальство, интересное занятие, спокойную жизнь и… – я хвастливо указала на себя. – Твою верную поклонницу себе в напарницы.
– Ты всерьез? Не разыгрываешь меня?
– Я не настолько ужасна. Я хочу, чтобы ты раз и навсегда забыла о рабстве у Лидии Вэндалл и работала со мной.
Как долго можно сидеть с открытым ртом? Пенни наверняка побила мировой рекорд в этом искусстве и должна попасть на страницы Книги рекордов Гиннеса. Когда до нее дошло, что я не шучу, она завизжала почти как Дейзи, и кинулась мне на шею, не обращая внимания на всполошенных ее криками посетителей кафе.
– Не могу поверить! Ты предлагаешь мне работу! Я могу свалить от Лидии! Это сон! Нет, это точно сон!
И меня задушили ее руки во второй раз. Нарадовавшись вдоволь под мой хохот и раздраженные взгляды за соседними столами, Пенни перешла от радости к панике.
– Но что, если я не понравлюсь твоему брату? Мне ведь нужно пройти собеседование? Бог мой, я не готова к еще одному собеседованию! А что я должна буду делать? Я ведь ничего не знаю о цветах…
