– В-третьих. Эта работа… – Он вздохнул. – Не так уж и крута, как я думал сначала. Все это не по мне. Не знаю, можешь ли ты меня понять.
– Могу, как никто другой. Поэтому я и уволилась вслед за тобой.
– Что? – Джейк не знал, хотя откуда? Он обрубил все концы, связывающие его со «Временем любви», когда ушел и назвал Лидию дурой. – Ты всерьез? – Он две секунды что-то переваривал в голове и задорно ухмыльнулся. – Значит, моя жертва была напрасной?
– Не для меня. Она помогла кое-что понять.
– Что же?
– Сперва ответь, что там в-четвертых.
– А с чего ты взяла, что есть что-то в-четвертых?
Я поняла это внезапно. Лежала без сна половину ночи, размышляя обо всем, что приключилось за последние дни. Сон не приходил, зато пожаловало озарение. Искрометное, яркое, волнующие. Как только оно прокралось в мою голову, я тут же составила список и занялась его воплощением в жизнь. Если бы не оно, я бы не приехала сегодня сюда. Не посмотрела в глаза Джейку с каким-то новым выражением. Не сделала два шага вперед, от чего его зрачки расширились, а горло сглотнуло нервный комок.
– Просто ответь, – попросила я.
– Потому что… – Он не мог озвучить то, что пытался сказать мне последние два месяца. – Потому что…
То, как он говорил о том, что ему не нравились мои отношения с Хэмом. То, какими глазами смотрел при встрече. То, как беспокоился за меня в баре и следил, чтобы я не напивалась и не попадала в беду. То, как он запомнил обо мне каждую деталь и воплотил в жизнь мои мечты, без задней мысли позволив думать, что все это делал другой мужчина. То, как он приготовил для меня «Кузнечик» и купил пушистый блокнот. То, что он вышел из игры, чтобы выиграла я.
То, что он сказал тогда мне в баре. Я наконец-то вспомнила, когда копалась в голове, ворочаясь в постели. Я вспомнила все это и поняла.
– Там, в баре, ты сказал… – Я задохнулась и сумела, наконец, произнести: – Что влюбился в меня.
Я была уже прямо перед ним, не отводила глаз, а он не смел отвести свои. Между нами натянулась струна, которая порвется, если один из нас перестанет смотреть.
– Ты вспомнила? – почти шепотом спросил Джейк, испытывая облегчение от того, что я в конце концов узнала о его чувствах. И в то же время переживая убийственные муки от того, что я скажу дальше.
– Вспомнила. И теперь очень злюсь.
– На то, что я не сказал?
– На то, что позволил мне забыть.
Мое сердце колотилось, как будто мне вкололи шприц адреналина. Дыхание сперло, словно из коридора высосали весь кислород. Ноги затряслись, словно к ним привязали стокилограммовые гири. Но это не помешало мне сделать то, что я давно хотела и о чем сама не подозревала.
Я притянула Джейка за майку – прямо за нос малыша-корги – и поцеловала. Он мог отпихнуть меня, разозлиться или засмеяться, но Джейк Руссо был совсем не таким, каким я его считала. Он был самым невероятным парнем, которого мне довелось повидать. Как жаль, что я потратила столько времени на то, чтобы это понять. Но лучше поздно, чем никогда. Думаю, Джейк, прижимающий меня к стене, был со мной согласен.
Его губы отстранились от моих лишь на мгновение, чтобы сказать:
– Твой Джонни Леннокс был не прав. Ты целуешься совсем не как пиявка.
Он запомнил даже это. Мой рассказ о самом ужасном свидании в своей жизни, когда в школе Джонни Леннокс поцеловал меня, а потом всем рассказывал гадости о том, насколько ужасно я целуюсь. Выкуси, Джонни Леннокс, Джейк Руссо сказал, что я неплохо целуюсь!
– Так что дальше? – спросила я, пока мы взяли тайм-аут, чтобы перевести дух.
– Я планировал приготовить ужин, но теперь всерьез думаю, как затащить тебя в постель.
Я ухмыльнулась. Мне никогда не было так хорошо.
– Могу помочь тебе со вторым, если потом я получу первое.
– Идет.
Джейк поднял меня на руки одним сильным движением, с третьей попытки вскрыл дверь ключом и внес меня в квартиру, кинув на диван. В две секунды метнулся за пакетом и моей сумкой, а потом вернулся к тому, чем мы занимались.
– Скажи мне, Холли Холлбрук, каково это? Целоваться со своим заклятым врагом?
– Как первый день в качестве управляющей, Пенни? – влетая в магазин, выкрикнула я. Из рук у меня валились пакеты. Каждый предназначался для особенного случая.
Пенни стояла за стойкой и упаковывала букет оранжевых гербер в прозрачный целлофан. Повязала его бантиком, накрутила концы лезвием ножниц и вручила покупателю.
– Спасибо, что без сдачи, заходите к нам еще!
Только после этого Пенни обратила на меня свое внимание и помогла дотащить пакеты до стойки, но я была не в обиде – клиенты превыше всего.
– Если честно, мало чем отличается от работы обычной продавщицы. – Хмыкнула Пенни, подглядывая, что я там таскаю с собою в пакетах.
Я хлопнула ее по любопытной ручонке.
– Но ты теперь не просто стоишь за стойкой, ты здесь главная. Решаешь, какие цветы заказать, какой день выбрать для скидок. И получаешь на сорок процентов больше. По-моему, разница существенная.
Пенни отчаялась узнать, что я прячу, и принялась расставлять доставленные утром горшки с суккулентами и флорариумы на стеллажи.
