Мне стало грустно, будто Дейзи была последней радостью, наполнявшей мой мир. Половина десятого – пора бы привести себя в порядок и собраться с духом перед встречей с Лидией и остальными сотрудницами «Времени любви». Происки Шейлы все еще не давали покоя, усугубляя волнение. Она сделает все, чтобы подпортить мне жизнь, и пока у нее это отлично получается.
Пока я выбирала комплект белья, которое после переезда в Сан-Франциско стало куда симпатичнее моих трикотажных трусиков с цветочками из Модесто, телефон оповестил о входящем сообщении. Я потянулась за ним на кровать и, увидев имя отправителя, чуть не выронила мобильник из рук.
Хэммонд Блумдейл! Сообщение от него.
Внутри вспыхнула смесь радости и испуга. Радости от того, что Хэм все-таки объявился, и испуга от того, что он может мне рассказать об этой ночи. Боже, пожалуйста, избавь меня от интимных подробностей свидания Хэма и Тиффани!
Я задержала дыхание и принялась вглядываться в буквы. И чем дальше читала, тем шире становилась моя улыбка. Тем дышалось свободнее.
Так они не спали! Вот это облегчение. Оно сравнится разве что с облегчением, когда сапер перерезает правильный провод. В груди затрепыхались мириады бабочек. Я превратилась в Холли пятнадцатилетней давности, запрыгнула на кровать и стала скакать на ней, как резвый пони.
Когда же я выдохлась, взяла себя в руки, напустила на себя маску полного безразличия и отослала ответ Хэммонду.
Сообщение пришло незамедлительно.
У меня всего час на то, чтобы принять душ, уложить волосы в объемное каре, которое пора бы уже обновить, и выбрать наряд. Такой, чтобы не показать, что эта встреча для меня нечто большее, чем встреча с клиентом, но в то же время такой, чтобы выглядеть на все двести процентов.
Одежда вылетала из шкафа и горкой вырастала на кровати. Когда я остановила свой выбор на свободном платье обворожительной, но в то же время деловой девушки, постель напоминала городскую свалку. Разберу ее потом, сейчас есть дела поважнее.
Перед выходом я бросила взгляд в зеркало у двери и осталась более или менее довольна своим отражением. Через двадцать минут я была на месте, минута в минуту. Пунктуальность с детства была моей суперсилой. Победить злодея она, конечно, не поможет, но вот заполучить работу вполне себе. Надо бы добавить этот пункт в резюме на случай, если через два месяца снова придется рассылать его по запросам о вакансиях.
Сегодня вечером моя судьба во «Времени любви» будет предрешена, но все эти треволнения разом выпорхнули из головы, когда я увидела уже знакомый «Бентли» Хэма. Он остановился на маленькой парковке около входа в парк и поблескивал глянцевой краской на зевающем солнце Сан-Франциско.
В детские годы мы с Харви соревновались буквально во всем. Кто дальше прыгнет, кто быстрее добежит до родительского магазина, кто дольше продержится без воздуха. Я всегда проигрывала, но, если бы соревнование проходило сейчас, я бы надрала Харви задницу. Никогда еще мне не удавалось не дышать настолько долго, пока Хэм шел мне навстречу и улыбался. Как же он был красив! Это подметила не только я, но и две девушки, обернувшиеся ему вслед. Но Хэм даже бровью не повел и будто не заметил повышенного внимания к своей обаятельной персоне.
– Холли! Рад вас видеть!
Меня передернуло от звука его хрипловатого голоса. От сладких медовых ноток, слетевших с его губ, когда он произносил мое имя. На сей раз не было неловкого рукопожатия, хотя я даже огорчилась, ведь так хотелось снова почувствовать теплоту его кожи. Он стоял всего в двух метрах от меня, но мой чуткий нос улавливал аромат его парфюма и все того же лосьона после бритья. Какой мужественный запах! Аж коленки подкашиваются.
Держи себя в руках, Холли Холлбрук! Ты сходишь с ума.
– Пройдемся немного? – предложил Хэм, и повел меня за собой по узкой аллее, как умелый партнер ведет в танце. Я была готова пойти за ним хоть на край света, но пришлось довольствоваться лишь прогулкой в парке.
– Так здорово размять ноги и подышать воздухом, – заговорил Хэм, вдыхая кислород с примесями городских выхлопов полной грудью. Я завороженно наблюдала, как увеличивается его грудная клетка, натягивая ткань рубашки на подкачанных мышцах. Мамочки!
Но Хэм остался в невинном неведении, что я разглядываю его под оценивающей лупой, прямо как Шерлок Холмс.
