– Устали на работе? – поддержала я беседу, чтобы сказать хоть что-то, а не глупо пялиться на собеседника.
– Она никогда не заканчивается. Только думаешь, что уладил все дела, закрыл сделку, но обязательно вылезает что-то еще, что требует моего незамедлительного вмешательства.
Жалость к Хэму тронула мое сердце. Все мы предвзято полагаем, что богатые богаты просто так, и не задумываемся, сколько сил они тратят на то, чтобы управлять компаниями, держать бизнес на плаву и пополнять свои золотые запасы. Да, они получают от этого удовольствие, но моя увеличительная лупа позволила разглядеть проблеск тоски на лице Хэма. Может, он вынужден пахать по 25 часов в сутки и не получает от этого никакой радости?
– Вы писали, что пришлось прервать свидание с Тиффани, – вспомнила я. – Она не расстроилась? Как все прошло?
– Даже не знаю, с чего начать, – вздохнул Хэм без улыбки.
Только не это! Я провалилась! Не видать мне четырехсот долларов и расположения мужчины моей мечты.
– Тогда начните с самого начала.
– Ну во-первых, хотел поблагодарить вас за вашу идею посетить книжную ярмарку. Я даже не упоминал о своей страсти к чтению, а вы так мастерски прочитали меня, как книгу.
– Это моя работа.
– Это ваша натура. Вы видите людей насквозь, их лучшие стороны. – Мягко улыбнувшись, Хэм добавил: – И разглядели мою.
– Так вам понравилась ярмарка?
– Это мягко сказано! Первое время я даже забыл, что на свидании с девушкой, – пристыженно усмехнулся Хэм. – Слонялся от лавки к лавке, перебирая корешки. Купил пять книг, можете себе представить?
– Я рада, что вам понравилось, – скромно сказала я, хотя сама ликовала. Была бы здесь кровать, я бы снова принялась скакать на ней как полоумная. – Но как же Тиффани? Она осталась так же довольна?
Что это? Заговорщический взгляд из-под искривленной брови пронзил меня насмешкой. Мы с Хэмом будто лелеяли общую тайну о Тиффани, о которой больше никто не знал.
– Она пыталась казаться довольной, но из нее выйдет плохая актриса. Тиффани включила всезнайку из мира литературы, чтобы понравиться, но у нее плохо получилось.
– Что-то подсказывает мне, что она не очень-то любит читать.
– Я тоже пришел к такому выводу, когда она заявила, что «Пятьдесят оттенков серого» – классика мировой литературы, и назвала Эриха Марию Ремарка отличной писательницей.
Смех связал наш сговор еще более плотным узлом.
– Извините за мою откровенность, но никогда не понимала, зачем строить из себя того, кем ты не являешься. Я бы просто признала, что в последний раз брала книгу в школе, и пусть будет что будет. Если парень сочтет меня неотесанной невеждой, что ж, значит, это не мой парень.
– Мне нравится ход ваших мыслей. И нравится ваша откровенность.
Ну вот, я опять покраснела. Если бы добрый волшебник залетел ко мне в спальню и сказал, что я могу изменить в себе одну вещь, я бы выбрала не краснеть от смущения, чтобы Хэм не видел, как мне льстят его комплименты, чтобы не раскусил мои чувства.
– Но я так просто ей не поддался. Заставил таскаться по ярмарке полтора часа и только потом мы пошли в кафе. Но не прошло и десяти минут, как я сбежал в офис, потому что мой помощник не мог справиться с элементарной задачей.
Мне даже стало жаль Тиффани. Она была без ума от Хэма, впрочем, как и все кругом, и всячески пыталась ему понравиться, а Хэм так жестоко с ней обошелся. Хотя, не буду строить из себя святошу, я не могла не поглумиться над ней. 1:0 в пользу Холли Холлбрук. Нет мне прощения!
– Значит, все прошло не очень? – подытожила я.
– Наоборот. Я побывал на свидании с Тиффани и наконец могу сказать отцу, что она мне не подходит. Он не обрадуется, но согласится, что Тиффани Макдауэлл будет не самой лучшей невесткой. Еще я приобрел пять книг для своей коллекции и вовремя смылся от неинтересной беседы. Все прошло очень даже хорошо.
Значило ли это, что четыреста долларов все-таки окажутся у меня в руках? Маленький приз за то, чтобы отвадить девушку от мужчины, который доводил меня до дрожи.
– Значит, это все? – внезапно выпалила я, осознавая, что это наша последняя встреча. – Наше сотрудничество окончено?
Хэммонд остановился в тени мангового дерева и посмотрел на меня. Тяжело сглотнул, будто во рту у него был огромный кусок бифштекса и, заикаясь, проговорил:
– Я рад, что оно окончено.
Лучше бы он ударил – было бы не так больно. Я настолько ему неприятна? Нижняя губа задрожала и поджалась. Я часто заморгала и почувствовала, как между бровями появляется насупленная морщина. Я никогда не умела скрывать свои чувства, и теперь они сигнальным огнем загорелись на моем лице. Хэм взволнованно залепетал:
– О, нет-нет! Не обижайтесь. Вот я идиот. Я… Просто я… Рад, что теперь не ваш клиент. Потому что теперь я могу сделать так. – Он осторожно взял мою руку и погладил большим пальцем.
Я уже ничего не понимала. Меня мотало, как на американских горках, бросало то в жар, то в холод.
– Потому что теперь я могу пригласить правильную девушку на свидание.
Шоколад его глаз был так сладок и так манил своим насыщенным блеском. Неужто он говорит обо мне?
