Девочка приказала мне его охранять, а сама пошла за угольком из костра, потому что собиралась его пытать. Услышав про пытки, мальчик начал умолять отпустить его. До этого момента он не особо был мне интересен. Рыжий и лопоухий, но когда я увидела его связанным, во мне что-то дрогнуло, разжалобилось. Появилась какая-то очень сильная симпатия. Трудно объяснить. В общем, это был очень глупый и стыдный поцелуй. Очень стыдный, потому что мальчик сразу всё выложил своей сестре со словами: «спаси меня от жирной, она целоваться лезет».
Артём равнодушно пожал плечами, хотя глаза улыбались.
— Не вижу ничего стыдного. Я бы тоже так поступил, если бы связал девчонку в лесу.
— Ты обещал не смеяться.
— А я и не смеюсь, это ты сама смеешься.
И действительно, мне было смешно, потому что все эти годы та история казалась мне отвратительной и позорной, а теперь после того, как я её рассказала, прозвучала совсем пустяково.
— Это ерунда. Мой отец нашел у меня рисунки Макса с голыми девками и всяким таким. Я же весь в музыке был, без компа и телека, ничего не понимал вообще в жизни. Ну типа тебя такой: невинный ребенок, — он невесело усмехнулся. — Короче, отец нашел и, решив, что рисунки мои, в качестве наказания развесил их в холле первого этажа. И когда пришла наша учительница литературы, жутко интеллигентная и возвышенная старушка, он попросил меня «показать ей свои работы». Это было ужасно. Как сейчас помню, как она отшатнулась от них, посмотрела на меня долгим-долгим взглядом, в котором я падал стремительно и безвозвратно, а потом сказала: «Горько осознавать, но в вашей душе, молодой человек, поселился порок. Я буду очень скучать по тому славному мальчику, который пел мне песни трубадуров».
Я тогда сильно расплакался, потому что мне было десять, и я даже думать о таком без стыда не мог, не то, чтобы рисовать. Да… — он откинулся на спинку стула. — Мой отец знал толк в унижениях.
Хорошо хоть мать Макса потом сняла эти рисунки, сказав, что неприятно смотреть, но на самом деле она всегда поддерживала меня, да и Макс признался, что это его творчество.
— Ты совсем не жалеешь, что наговорил ему вчера столько злых вещей?
— Я всегда жалею и раскаиваюсь, но потом это происходит снова. Никогда не успеваю остановиться. Максу не нужно было угрожать мне. Она бы переметнулась к нему и без этого. А теперь у меня такое чувство, что он меня предал.
— Он просто защищал её и не понял, что ты повел себя так ради него.
— Знаешь, в детстве мне запрещали смотреть по телевизору всё подряд, только то, что одобряли родители. В основном это были советские фильмы и мультики. Но мама Макса уговорила их разрешить мне смотреть Animal Planet или что-то вроде того. Потому что там было только про животных и не могло дурно сказаться на моём воспитании. Компа, кстати, у меня до десяти не было.
Раз в одной из передач показывали историю о том, как работники заповедника нашли в лесу погибшую медведицу, а рядом с ней новорожденных медвежат. Работники забрали их и выращивали у себя. Было несколько серий про то, как эти медвежата растут, как их вскармливают, как заботятся о них, как они играют и становятся совсем ручными, считая своей мамой одного бородатого мужика.
А потом спустя почти год вдруг выяснилось, что полноценную счастливую жизнь медвежата могут обрести только на воле, и что необходимо их выпустить в лес. Я бы никогда не стал снова смотреть этот фильм. Он мне и так потом долго снился. Хозяева вывезли медвежат в лес за несколько километров и оставили там, а через пару дней, те, как ни в чем не бывало, пришли домой. Обрадовались, как дети. Увидели свои вольеры, давай в них лезть. Сетку порвали, но там уже ни воды, ни еды не было. Потом заметили девушку, носившую им корм, чуть не сбили её с ног — скакали и лизались, как те щенки из приюта.
Ещё несколько раз их так увозили, но они всё равно возвращались, никак не понимая, в чем же их вина. До тех пор, пока бородатый мужик, тот, которого они считали своей мамой, не взял палку с электрошоком и не стал их бить. Видела бы ты их морды. Мне казалось, что они плачут. Или это были мои слёзы? Но медвежата ушли. Насовсем и больше не возвращались. Понимаешь? Электрошок сработал лучше всего. Нужно было им сразу так сделать. Пара болезненных разрядов и никаких страданий. Возвращений или вопросов. Работает безотказно. Неоднократно проверял.
— Макса тоже электрошоком?
Артём задумчиво посмотрел в окно.
— Не бери в голову. Мы ругались тысячу раз. А сейчас это просто игра.
Потом он подозвал официантку и, улыбаясь ей одной из самых своих очаровательных улыбок, попросил позвать администратора. А когда тот подошел, Артём достал телефон, включил камеру и спросил, есть ли у них сертификат соответствия на продукты, из которых был приготовлен торт.
В парикмахерскую мы отправились: я, пораженная тем, как, оказывается, легко поесть, не заплатив, а Артём с большим стаканом кофе на вынос.
