Проехавшая по встречной полосе машина приветственно посигналила, Артём помахал рукой.
Его энергия, пыл и обаяние настойчиво увлекали, вынуждая пританцовывать и подпевать в ответ. И поэтому, когда он затянул: «Ничего на свете лучше нету…», я уже развеселилась. Подсадив меня на закорки, он «поскакал» прямо по центру дороги. Мы орали и размахивали руками.
«Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы… Ла, ла, ла, лай-ла… Ла-ла-ла ла…».
Тогда-то и раздался сзади негромкий автомобильный сигнал. За всё время это была третья машина в нужную нам сторону. Две первые равнодушно проехали мимо наших поднятых рук, а этой пришлось остановиться.
Стекло опустилось и водитель, добродушного вида дядька, окликнул нас:
— Эй, ребетня, вам куда?
— В Москву, — крикнул Артём.
— До Москвы сейчас никак, — на полном серьёзе ответил водитель. — Река же разлилась.
— Жаль. Тогда до воинской части.
— Это можно. Залезайте назад.
На соседнем сидении у него были навалены пакеты.
— Можно у вас телефон зарядить? — Артём достал свою зарядку.
— Запросто, — водитель охотно воткнул usb-штекер в прикуриватель. — Это Айфон?
— Ну да. Пятый.
— Говорят, Айфоны хорошие.
— Хорошие, — Артём снял куртку, положил на моё плечо и без стеснения привалился. От него всё ещё пахло туалетной водой, но теперь к этому запаху примешался запах костра, пота, ветра и реки.
— Тут у меня одна история была, — сказал ни с того ни с сего водитель. — Подобрал на дороге девушку. Жалкая такая стояла, замерзшая. Решил, что даже если не заплатит, — подвезу. Простые люди должны всегда друг другу помогать. Она села ко мне и молчок. Всю дорогу сидела, спрятав нос в шарф, только длиннющими ресницами хлопала, на вопросы не отвечала, разговаривать не хотела. Быстро до места довез, всё в лучшем виде. А как выходить, достает из кармана баллончик и полную струю мне в лицо.
Вот как после такого людям помогать? Мне жена говорит:”Добрыми делами вымощена дорога в ад.” Ну, а я так не могу. Мы же простые люди. Кто нам кроме друг друга поможет? Не государство же. Не депутаты и олигархи. Мы никому не нужны. Как хочешь, так и выкручивайся.
Я, вот, с шестнадцати лет работаю и лет десять халтурю, как могу, то вагоны разгружаем, то бомблю понемногу, а что делать? Жена, дети, сейчас у нас все так, кто не спился и не сел. Дочки у меня в школу ходят, а там только и успевай взносы сдавать. А лекарства сколько стоят? Впрочем, вы с Москвы, а там другое. Все на деньгах помешаны. Поэтому и люди черствые.
И тут я заметила, что Артём притих. Глянула в зеркало — заснул. Водитель это тоже увидел и замолчал. Дорога монотонно стелилась, деревья мелькали, накопившееся утомление давало о себе знать. Сосредоточившись на тёплом, ровном дыхании и приятной тяжести у себя на плече, просто прикрыла глаза, а проснулась от сквозняка и громкого оклика «Ребята, проснитесь».
Я вздрогнула, Артём поднял голову. Водитель открыл заднюю дверь со стороны Артёма:
— Вылезайте быстрее. Застряли чуток. Толкнуть нужно.
Выбрались из салона сонные, плохо соображающие, Артём даже куртку не надел. Дорога была проселочная, разбитая, со всех сторон серо-коричневое поле, вдалеке редкие стволики березок. Машина стояла посреди слякотной лужи.
— Хотел тут срезать, чтоб вас прямиком к воинской части подвезти, да вот сел, — нервозно суетясь, мужчина вернулся за руль, а мы, нехотя зайдя в грязь, уперлись руками в багажник. Машина дернулась и, легко поддавшись, выкатилась вперед.
Артём вытер руки о джинсы, я достала влажные салфетки, а машина всё катилась по извилистой, теряющейся за горизонтом дороге. Сначала медленно, будто неуверенно, потом быстрей и быстрей. Я не могла поверить своим глазам, Артём застыл с открытым ртом.
Следом мы не побежали, кричать и размахивать руками тоже не стали. Просто замерли в немом недоумении, отказываясь верить своим глазам.
Оставшись в одной футболке, Артём обхватил плечи руками и поёжился.
Я сняла с пояса джинсовку и протянула ему, отказываться он не стал. Мешковатая и объемистая, она пришлась ему впритык.
— Прости, — сказал он. — Сам не понял, как уснул.
— Мне тоже не стоило спать, но ты меня усыпил.
— Прости, — не заметив иронии, повторил Артём. — Сейчас что-нибудь придумаем.
Очень хотелось присесть, но кругом всё было сырое и грязное. Он опустился на корточки. Большие, рыхлые, налитые тяжестью облака ползли над нашими головами.
— Пирожки жалко, — вспомнила я.
— Конечно, больше всего жалко именно пирожки, не права на машину, не паспорт или банковскую карту, оставшиеся в куртке, а мешочек вчерашних пирожков.
— Значит, у тебя и карта была?
— Я, может, и придурок, но не идиот. А теперь у нас нет ничего, — он засунул руки в карманы моей куртки и двумя пальцами извлёк безжалостно помятый пакетик эмэндэмок. Высыпал себе на ладонь последние четыре шарика.
— Можно мне оранжевую?
Задрав голову, он прищурился, и я снова поймала себя на том, что не могу отвести глаз. Пришлось отвернуться.
— Бери хоть все.
— Нет, разделим по-братски. Две тебе, две мне. Хорошо, хоть ключи от квартиры остались.
