Парикмахерская называлась «Зинаида» и находилась в узкой, обшитой белым сайдингом пристройке к двухэтажному, когда-то окрашенному в розовый цвет жилому дому. Во дворе на протянутых между столбами веревках сушилось постельное бельё, а на лавочке сидели бабушки. Мы прошли мимо их затаённого молчания под оценивающими взглядами, и я услышала вслед «чужие».
В дрожащих лужах купались и ворковали голуби. Из распахнутого на последнем этаже окошка доносилась музыка. Солнце ласково припекало. У Артёма в глазах отражалось небо. Удивительное синее небо. Пожалуй, самое красивое небо, которое я когда-либо видела.
Дверь в парикмахерскую была распахнута настежь и приперта камнем. В неё беспрепятственно проникал свежий ветерок и шелестел постерами с модельными стрижками на стенах.
Парикмахерша Сабрина — большая, громкая, неестественно загорелая женщина с широкой золотой цепочкой на шее и россыпью страз на маникюре, увидев меня, ахнула, приложила ладонь к неохватной груди и сразу же усадила в единственное кресло.
Взбила мои лохмы и объявила, что «с девочкой беда» и надо бы это поправить.
Я испугалась, что она начнет меня стричь, но Артём, не оставляя мне никакого шанса даже на расческу, с потрясающей убедительностью заверил, что эта прическа — «нео гранж», и его собственный мастер потратил на неё два часа.
Тогда Сабрина, скептически поморщившись, подошла к нему, без стеснения сняла резинку с его челки, растрепала и принялась с интересом разглядывать виски и затылок, после чего уважительно резюмировала, что его мастер крутой, и поинтересовалась, зачем мы пришли, если стричься не собираемся.
Мы объяснили, и она охотно принялась нам рассказывать про Лодочника. Его сестра, Светлана, была её клиенткой и обычно заходила раза два в месяц. Адреса её толком Сабрина не помнила, знала лишь, что жила та в одном из деревянных домов на улице Ленина, однако с удовольствием пересказала всё, что от неё слышала.
— Много лет назад у него пропали жена и двое дочерей маленьких. Ушли на реку купаться и не вернулись. Никто их не видел и ничего не знал. Реку прочесали, даже аквалангисты ныряли, ничего не нашли. Светлана, сестра его, до сих пор уверена, что жена сбежала с другим мужиком, но брат вбил себе в голову, что это их река забрала. Уж не знаю, сколько нужно пить, чтобы такое выдумать, но он продал свою квартиру и поселился на берегу, лодку себе завел и стал плавать по всей реке, искать их. Одним словом, умом тронулся.
Светлана пыталась его образумить, предлагала к себе забрать, но тот ни в какую. Жил, как отшельник. На берегу. Даже без электричества. В деревеньке, которую затопило. Но в последние годы плавать стал редко, потому что у него болезнь суставов началась. А в прошлом году вдруг появилась одна местная «ведьма», заколдовала его и увела. Бросил лодку, хозяйство и перебрался к ней. Светлана десять лет на него повлиять не могла, а тут какая-то Варвара его за два месяца «обработала» так, что он и про реку, и про сестру позабыл.
Это было всё, что Сабрина знала, потому что сама приехала в поселок не так давно, ей хотелось ещё поговорить, но мы поблагодарили и ушли, зная лишь приблизительный адрес Светланы.
Однако на улице неподалёку от раскрытой двери нас поджидала бабушка в цветастом платке и с палкой, одна из тех, что сказали «чужие».
Не было никаких сомнений, что она стояла возле входа и подслушивала весь наш разговор.
— А я знаю, где живет Варвара, — быстро, чуть шепелявя, проговорила она. — Если вам очень надо, могу сказать.
— Надо, конечно, — Артём остановился.
— А вы мне что? — она морщинисто прищурилась и сверкнула золотым зубом.
Рука Артёма машинально потянулась за пазуху, но вспомнив, что денег больше нет, он озадаченно застыл.
— Хотите двадцать рублей? — предложила я.
Бабушка обиженно поморщилась:
— Ты вообще видала, сколько хлеб стоит?
— У нас есть пирожки, — я потрясла перед ней пакетом.
— Не давай ничего, — Артём опустил мою руку. — Это разводка.
— Какая такая разводка? — возмутилась бабушка. — Я Варварку, как облупленную знаю. Местная она. В Москве пожила лет пять, королевой вернулась. Дом купила.
— Это вы можете своим подружкам рассказывать, — Артём кивнул в сторону лавочки. — А я все ваши ходы знаю: сначала наобещать, деньги получить, а потом охать, что склероз да маразм.
— Нет, нет, что ты, — заволновалась та. — У меня голова светлая. Всё помню. Да потом, у нас весь двор слышал, как Варварка своим домом на почте хвастала. И к себе зазывала, обещая исцеление от всех болезней. Вроде знахарка она теперь или типа того. Третий глаз у ней открылся. Но я-то её с детства знаю. И мать её тоже. Проходимка редкостная.
— Сколько же ей лет? — как бы шутя, спросил Артём.
— Да, пятидесяти поди нет ещё. Замужем за Пашкой нашим была. Электриком. А потом хвостом крутанула и в Москву подалась. Это её мамаша с панталыку сбила. Но вернулась в шубах и дом купила. Говорят, народ туда к ним толпами ездит. Всем обещает болезни вылечить, мужа вернуть, привороты делает и ещё какое-то колдовство творит. Тьфу.
— Зачем же ей Лодочник, если он сумасшедший? — удивилась я.
