В очереди на кассе стояли трое, но молоденькая кассирша возилась очень долго. Сзади меня пристроился молодой парень с батоном хлеба и пакетом молока.
— Вечно здесь так. Выйдешь на пять минут, а зависнешь на полчаса, — сообщил он. — Мы здесь с ребятами дом строим. Трехэтажный. С другом и его братом. За полтора месяца отгрохали. Мы вообще-то из Гомеля. Друг просто подхалтурить предложил. Пришлось отпуск взять. Я вообще-то в банке охранником работаю.
Я вежливо кивала, нетерпеливо поглядывая сквозь мокрую витрину на стоянку.
— Ты же неместная? Я тебя здесь раньше не видел. А хочешь, я тебе наш дом покажу? Произведение искусства, честное слово. Сам не ожидал, что так шикарно получится.
— Нет, спасибо. У меня нет времени.
— Жаль. А когда будет время? Может, вечером? Хочешь, вечером встретимся?
Ответить я не успела, потому что к стоящей передо мной тётке подошла другая, только вошедшая в магазин. Как вошла, сразу заметила её и крикнула «Галя, привет!». И они принялись громко обсуждать, как сильно погода и сырость сказывается на их самочувствии.
И тут на площадку въехала высокая черная машина с большущей решеткой и надписью: «На Берлин!». Двери открылись, и из неё выскочил Гашиш и его татуированный друг — Харя.
Харя присел, осматривая колесо, а Гашиш направился к магазинам.
Артём незаметно скрылся в мясной лавке, Макс отступил за угол табачного ларька, тогда как Вика, напротив, неожиданно выступила вперед и направилась к татуированному. Нужно было совсем лишиться разума, чтобы просить их довезти, но, стремясь досадить Артёму, она могла пойти и на такое.
Выслушав её, Харя резко поднялся, оглянулся вслед Гашишу и свистнул. Затем открыл машину и достал биту. Гашиш с недовольным видом вернулся, но Харя ему что-то сказал, и они направились прямиком в мясную лавку. Я похолодела.
— Эй, заснула? — строитель подтолкнул в спину.
Очередь продвинулась. Но мне уже было не до неё, в следующую же минуту Гашиш с Харей выволокли из лавки Артёма и швырнули на землю.
— Вызовите, пожалуйста, полицию, — прошептала я кассирше.
Сказала тихо, сама едва разбирая свои слова. Но неожиданно меня услышала вся очередь. Народ оживился.
— Что случилось? — вскинулись обе тётки.
Я ткнула пальцем в покрытое каплями окно. Гашиш поднял Артёма на ноги и, держа одной рукой за ворот под горлом, а другой размахивая перед его лицом, что-то кричал. Его друзья стояли наготове, в ожидании команды к действию.
— Полиции у нас нет, — тяжело вздохнула женщина. — Только участковый.
Вероятно, Артём что-то такое сказал им, потому что тип с битой вдруг подскочил, как ужаленный, и со всей дури огрел его сначала по плечу, а затем по ногам сзади. Бритый накрыл сверху ударом кулака, а третий принялся пинать.
— Помогите, пожалуйста, — выкрикнула я, обращаясь ко всей очереди, но она существенно поредела. Строитель исчез. — Сделайте что-нибудь! Умоляю.
— Это Гашиш, — прошептала кассирша, на её лице ужаса было не меньше, чем на моём. — Никто ничего не сделает.
Они подняли Артёма под руки с двух сторон и потащили к своей машине. Бородатый подбежал и распахнул перед ними дверцу.
Отшвырнув воду, я бросилась к выходу, но неожиданно Галя схватила меня за рукав.
— Куда? Ишь, защитница нашлась! Как ты ему поможешь?
После чего она пихнула свою корзину мне в руки и, сжимая в руке шарф, грузным, решительным шагом направилась к дверям.
Я передала корзину кассирше, и её лицо посветлело:
— Повезло тебе.
Когда я выскочила на улицу, тётка была уже на половине пути, а «упыри» почти затолкали Артёма в машину. Он отбивался ногами, но шансов у него не было никаких.
— Ты, подонок, что делаешь?! — грубым, сварливым голосом заорала Галя на всю округу. — Тебя, тварь, мало отец порол? Вадик, чтоб тебя, а ну оставьте мальчика в покое! Я вам сейчас устрою. Петька, гад, фашист, мать лежит помирает, а он людей гробит. Я ей всё доложу!
Парни оторопело развернулись, татуированный нелепо спрятал за спину биту, а бритый выпустил Артёма и пошел к ней навстречу. Распростер руки, будто очень рад видеть, а Галя тут же наотмашь принялась хлестать его по щекам шарфом.
— Что ж ты, неблагодарная скотина, перед людьми-то меня позоришь. Сволочь! Мразь.
Подошла к бородатому и отхлестала его таким же образом. Татуированный успел отскочить.
— А ну давай ключи от машины! — выставила под нос бородатому руку. — Давай, давай, матери отдам. Пусть она с тобой разбирается.
Пихнула Гашиша в плечо:
— А ты, марш в магазин. Картошки возьмем.
— Тёть Галь, не ругайтесь, — примирительно проговорил Харя издалека. — Мы ничего не сделали.
— Видала я “ничего” , морда ты страшная. Да, чтоб вас всех в горячие точки сослали!
Воспользовавшись заминкой, Артём отошел от них, и я подбежала к нему.
— Ты как?
— Адреналин словил — это хорошо.
— Идем скорее, — попыталась взять его под руку, и он вздрогнул, схватившись за плечо. Левая рука висела, как неживая.
— Глянь, пришел ли мужик, а я посижу пока немного, — опустился на бордюр.
Я посмотрела на красную машину. Возле неё стояла Вика и разговаривала с водителем. Она явно упрашивала его взять их, но он суетливо отказал ей и уехал.
