Возле ресторана с грохотом и скрежетом затормозили, подняв облако пыли, два грузовика, и выйдя из кабин, ввалились в зал громко, неприлично переругиваясь четверо мужчин — давно небритые, запыленные, усталые. Двое из них были в сапогах. Они плюхнулись на стулья за столиком рядом с компанией студентов. Девочки холодно, с неприязнью, мельком посмотрели на них, парень тревожно взглянул в их сторону и тут же отвернулся. Все четверо упорно, назойливо принялись разглядывать девушек, обмениваясь вполголоса скабрезностями в их адрес, становящимися все грубее и слышнее. Девушки вспыхивали, краснели, парень беспокойно ерзал на месте.
— Уйдем отсюда, Рауф, — сказала одна из девушек.
— Зачем? — беспомощно, нерешительно возразил он. — Ведь совсем недавно пришли...
Зохрабу стало обидно при мысли, что они могут не выпить его шампанское. Неужели какие-то охламоны помешают ему угостить шампанским понравившихся ребят?
А тут один из четверых обернулся к девушкам, раскрыл своп поганый рот и прогадил:
— А чего вам не сидится? Ишь, — он подмигнул товарищам. — Компания наша вам не по нраву? Так мы же вас еще не щупаем...
Девушки возмущенно заохали, парень вскочил из-за стола, по вместе с ним поднялся и один из мужчин, легонько толкнул его в грудь и парень упал обратно, на свой стул.
— Эй, ребята, — негромко позвал Зохраб.
— Вы нам? — спросила одна из девушек.
— Нет, — сказал Зохраб. — Эй, ребята!
Мужчины посмотрели на него.
— Чего тебе?
— Ведите себя прилично, — сказал Зохраб. — Или уходите отсюда.
— Чего-о? — презрительно протянул один из них, и коротко хохотнув, повернулся к товарищам. — Псих какой-то...
— Ты, что, сосунок, — спокойно сказал Зохрабу другой, глядя па него тяжело, в упор — давно крови своей не видал?
Девушки и парень за соседним столом напряженно сдали, чем кончится этот разговор, заранее угадывая, что ничем хорошим он кончиться не может.
А мужчины даже не потрудились принять слова Зохраба всерьез — до того это им казалось нелепым — чтобы один человек, и судя по внешности, интеллигент, а значит — хлюпик, белоручка, мог что-то такое вякнуть им, четверым здоровым бугаям.
Зохраб подозвал официанта.
— Принеси ящик минеральной.
— Ящик? — удивился официант.
— Да.
— Откупорить?
— Нет, — сказал Зохраб, нетерпеливо махнув рукой. Принеси ящик и поставь возле меня, на этот вот стол. Ясно?
Официант убежал и через минуту, принес ящик — двадцать бутылок минеральной — и поставил перед Зохрабом. Зохраб спокойно вытащил из ящика бутылку и швырнул в голову одного из четверых, достал вторую бутылку — швырнул в другого, третью, и так расшвырял почти половину ящика, пока онемевшие от изумления и страха, будто загипнотизированные мужчины, с лицами, залитыми кровью, не очнулись, не поняли, что их бьют. Тогда они разом поднялись и пошли на Зохраба, невозмутимо сидевшего за своим столиком. Один из мужчин достал из-за голенища сапога нож. Немногочисленные посетители ресторана замерли. Заведующий, так тепло принявший Зохраба, вместе со своим обслуживающим персоналом в поварами застыли у дверей на кухню, в ужасе глядели на следы побоища, и с неменьшим ужасом ожидали, чем теперь — когда четверо мужчин направляются к столику Зохраба с выражениями на лицах, которые напрочь отметают все сомнения насчет их дальнейших планов — кончится это побоище. Зохраб, не отрывая взгляда от приближающихся к нему мужчин, поднял с пола свой портфель, положил на стол, раскрыл его, и что-то достав, снова захлопнул крышку "президента" и на эту крышку лег неожиданным, холодным ознобом блеснувший пистолет. Мужчины завидев его, стали на полпути, как вкопанные, не сводя злых взглядов с вороненной стали.
— Убирайтесь, — сказал им Зохраб.
И еще неизвестно чем бы все это кончилось, если бы один из них невольно не шатнулся в сторону дверей. Это послужило сигналом, когда можно было не бояться, что в дальнейшем тебя укорят в трусости, и тут же все остальные поплелись к выходу. Через стекла ресторана было видно, как они смывают у придорожного водопроводного крана кровь с лиц. Потом мужчины сели в грузовики и уехали.
Девушки и парень за соседним столиком, видимо еще не оправились от страха — сидели бледные, напряженные, хотя парень, было видно, всячески старался подчеркнуть, что бывать в подобных ситуациях ему не впервой. Закончив завтрак, Зохраб подозвал официанта, но тут же прибежал заведующий, Мехти. Зохраб посмотрел, как двое с уборщицей убирают под столом осколки бутылок, полез в карман, отсчитал и протянул Мехти сотню.
— За ущерб, причиненный твоему заведению, — сказал он.
— Что ты, что ты, Зохраб! — закудахтал Мехти, оправившись от шока. — Ни за что не возьму! Пусть у меня руки отсохнут, пусть я под трамвай попаду, не возьму, пусть мои дети останутся голодными сиротами, если я возьму, — однако, когда Зохраб, прервав его, решительно сунул сотню Мехти в карман, тот не стал упрямиться дальше, моментально забыв свои клятвы.