— Вы еще что-то хотели сказать? — нетерпеливо и неожиданно высокомерным тоном, спросил лейтенант.
— Да, — сказал Зохраб, глядя на него со спокойной усмешкой, как на напроказившего мальчишку.
— Что же?
— Что вы мне нравитесь.
— А вы мне — нет, — отрезал лейтенант.
— Очень жаль, — произнес Зохраб.
— Мне не очень, — сказал лейтенант. — У вас все?
— Да, — сказал Зохраб, но тут же поспешно прибавил. — Мы бы с вами могли подружиться. Я бы надавал вам кучу добрых советов.
— Сомневаюсь.
— Вот один из этих советов, — продолжал Зохраб невозмутимо, словно и не было реплики молоденького лейтенанта. — Если хотите продвигаться по службе, спешите делать добро окружающим. Человек, казалось бы, совершенно непричастный к вашей работе, порой может гораздо больше, чем ваше начальство...
Лейтенант усмехнулся.
— Я вам дам не менее ценный совет, — сказал он, включаясь в игру Зохраба. — Если не хотите нажить себе гастрит, не питайтесь в ресторанах...
Зохраб пристально глянул на него, но на этот раз тут же отвел взгляд, и снова тепло улыбнулся и сказал:
— Спасибо. Я это запомню.
— Пожалуйста, — ответил лейтенант. — А я с вашего позволения, на всякий случай запомню номер вашей машины и так же, разумеется, вашу светлую личность.
— Всегда к вашим услугам, — сказал Зохраб, раскланиваясь с шутливой галантностью мушкетера, и неожиданно перейдя на шепот, прибавил. — Скажу вам по секрету, вам одному — я это бросил...
— Что? Куда бросили? — моментально взволновался лейтенант и тоже почему-то перешел на шепот.
— Питаться в ресторанах с сегодняшнего дня бросил, — невозмутимо пояснил Зохраб.
И под его наивно-удивленным взглядом, молоденький лейтенант сердито отошел, забрался в газик, и машина тронулась.
— Ну и пройдоха! — лейтенант покачал головой, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Может, сигнал ложный был? — неуверенно предложил один из сидевших сзади милиционеров.
— Нет, — сказал лейтенант, подумав. — На Мехти можно положиться. Сам ведь говорил, что видел пистолет у этого типа.
Зохраб подождав, пока отъедет газик, сел в свою машину и поехал на малой скорости, хоть и не любил ехать медленно, но перспектива лишнего общения, пусть только взглядами, с милиционерами, когда он их обгонит, вовсе не улыбалась ему. Лицо его вмиг сделалось угрюмым, мрачным...
Прошел месяц, и Неля приехала на три дня по делам. Остановилась у родственников. С ним она встретилась через два часа после приезда. Они взяли такси и помчались в гостиницу, где у Нели появилась знакомая, работавшая горничной. Горничная переговорила с кем-то, взяла у Зохраба тридцать рублей — он все норовил всучить больше — и провела их в маленький, тесный номерок. Выбрались они из этого номера только через сутки, спустились на первый этаж, в плохонький ресторан, жадно поели, не замечая что едят, не отводя взгляда друг от друга.
Последний день перед отъездом Неля решила посвятить делам — нужно было собрать кое-какие документы, справки и прочее — поехали вместе, и весь день мотались по городу, гоняя на такси из конца в конец. Вечером Неля улетела.
Они оба испытывали то блаженное, умиротворенное, граничащее со счастьем состояние, когда любые слова пригодились бы лишь для сотрясания воздуха.
В аэропорту она сказала:
— Когда приезжаешь, давай телеграмму.
— Хорошо, — сказал он.
— Идиот несчастный.
Он кивнул.
— Скажи мне что-нибудь хорошее, — попросила она. — Чтобы я надолго запомнила. Чтобы все четыре часа в самолете это в ушах звенело. Понял?
— Ага, — сказал он и усиленно стал думать.
Она ждала. Объявили посадку.
— Ты перегрелся, — сказала она. — У тебя из ушей пар идет.
— Придумал! — воскликнул он.
— Слава богу...
— У тебя такое удивительное тело, от которого трудно отлипнуть. Вот.
— Я же говорю — идиот, — безнадежно вздохнув сказала она, хотя ей было приятно, хотя ей было очень приятно, хотя ей было очень-очень-очень приятно, и она поняла, что это именно такая фраза, которая будет звенеть сквозь гул самолета. — Скажи еще. Поскорей!
— У тебя замечательная кожа, — сказал он, не задумываясь. — Высокого напряжения.
— Ты все испортил, — сказала она и пожалела, что заставила его продолжать. — Повтори быстрее ту, первую..?
— У тебя удивительное тело, от которого мне трудно отлипнуть — скороговоркой протарахтел он.
— Спасибо, — сказала она. — Знаешь, мне что-то не хочется тебя целовать...
— И мне тоже, — сказал он, и это было правдой.
— Я побежала, — она подхватила с пола легонький саквояж.
— Беги, — сказал он.
Догнал он ее, когда она уже выходила из здания аэропорта, чтобы сесть в открытый микровагончик, полный пассажиров рейса;
Он сзади схватил ее за руку. Она охнула, обернулась.
— Как ты меня напугал...
— Вот что, — он запыхался, побледнел. — Вот что я хочу, чтобы ты запомнила, чтобы у тебя в ушах звенело и так далее — мне будет плохо без тебя, — он тяжело дышал, а она подумала, что вряд ли так долго от бега.
Она рассеянно глядела ему вслед — как он, высокий, костлявые кулаки выпирают из карманов куртки, ссутулясь, будто от чего-то тяжелого на спине, торопливо уходил...