Понятливая попалась. Девочки переглядываются, усмехаются. Я краем глаза на них, а потом будто и нет их тут, за столиком, не замечаю, поглядываю по сторонам, тоскую от голода, в ожидание чего-нибудь съедобного. Идет, идет, королева, счастье мое, не стоило, ей богу, не стоило так торопиться, еще и полчаса не прошло, еще и не разглядел толком зал, еще и не умер с голоду, а она тут как тут ромашечка, цветочек нежный, бутончик пахучий, перезрелый, сосисочка моя, сарделечка. Боже, с каким, оказывается деловым видом можно подавать кусок жареного мяса, и до чего это может быть приятно. Гвоздь в моем сапоге страшнее... Так и есть... Голод в моем желудке страшнее...
— Ваше жаркое. Вино.
— Спасибо.
Поплыла обратно, стараясь покачивать своими тощими бедрами. Естественно, ничего не получается. От аромата жареного мяса у меня на миг в голове помутилось. Ловлю на себе слегка удивленные взгляды девушек за столом. Стараюсь приняться за еду так, чтобы меня не забрали в дом для умалишенных. Кажется, получается. Мало-помалу девочки вернулись к своим разговорам. Проблем — масса. Хоть и занят собой, но иногда ухватываю обрывки фраз, что-то проясняется вроде картины, похожей на постоянно повторяющийся прошлогодний сон. Кто-то, кому-то сбыл джинсы за стольник, а пережди кто-то месяц и взял бы куда дешевле, всеобщее мнение за столиком — тот, кто приобрел — олух, а кто сдал — прохиндей, нашел фраера, сдал на спаде джинсовой волны. Еще кое-какие институтские дела, мелкие, досадные неурядицы — зачеты, нелюбовь кое-кого из преподавателей, который уже не раз намекал (тут всеобщие ухмылочки, и голоса пониже, и разговор потуманнее, но именно в той степени, что нужно быть идиотом, чтобы не понять на что намекал кое-кто), но, конечно же эти намеки остались без ответа, без внимания даже, и вот этот кое-кто как раз теперь перед зачетом весь озверел и уже подумывают (улыбочки, два-три коротких взгляда в мою сторону) не согласиться ли? черт с ним, один раз живем, институт надо доконать, а?.. Если бы еще не такая гладкая была у этого кое-кого голова, если бы не такая полированная и светящаяся... Всеобщее мнение — да, слишком уж он того, лысоват, черт бы его, лысого, прибрал до зачета. И еще — слыхали девочки — Ленка оставила Геннадия и выходит, за кого бы вы думали (многозначительный взгляд прямо мне в лицо), за армянина, тот черненький, толстый, быстрый, как хорек, армян-то. Да нет, вовсе он не армян, а наоборот — грузин... Теперь уже часто все трое поглядывают в мою сторону с интересом, будто ожидают, что я разрешу их спор — кто на самом деле ленкин жених.
Я молчу, и это, кажется, еще больше интригует и разжигает их, чего тянет, почему не начинает, все от него ждали, а он, неужели не нравятся девочки, нет, не может быть, девочки на пятерочку с плюсом, так в чем же дело? Испортился, что ли парнишка?.. .
— Можно вас угостить вином?
Как-то машинально сказалось, вовсе не собирался ни говорить, ни, тем более, угощать; после еды и двух бокалов сухого, чувствую — спать хочу, помираю, чуть ли не слипаются глаза. Тут они, после этой фразы как-то поспокойнее сделались, засмякли разом, дождались, значит, чего ждали. Теперь все должно пойти по схеме.
— Нет, спасибо.
А меня значит, приглашают настаивать.
— Я имел в виду коньяк «Наполеон».
Откровенно удивленные взгляды.
— Здесь не подают «Наполеон».
— Можно, — говорю. — Поехать в «Адриатику». Это тут рядом, на Староконюшенном.
Смотрят нерешительно, и не в глаза, а все куда-то мимо будто; боятся попасть взглядом в глаза.
Да, вот что. Самое смешное, что сплошь и рядом встречается в книжках — кто-то внимательно поглядел в глаза кого-то и прочел, значит, в этих глазах грусть, нерешительность, страх, любовь и прочую чепуху. Враки! Ерунда это все, по крайней мере, относительно нашего времени — никто теперь не смотрит в глаза другому, а тем более, ничего там не читает, если даже смотрит. Не до того. Начхать на то, что выражает взгляд человека. Все глядят мельком, поспешно, часто и не в глаза даже, а куда-то скажем в нос, или на губы. Не до того. Все спешат, и некогда остановиться и прислушаться к своим чувствам, не то что поглядеть и прочитать чужие... А ведь как бы было здорово!.. Эх, да черт...
Вот так же не в глаза мне смотрят эти девушки. Может, заранее знают, что ничего нового в моем взгляде не обнаружат. А спать хочется все больше, ругаю себя, и что это я затеваю, я же под стол упаду, под стол, под стол и заснуть...
— Впрочем, — стараюсь через дрему быть галантным. — Впрочем, если не возражаете, можем выпить тут по бокалу шампанского, а там-видно будет… а?
Нерешительно переглядываются. А тут и официантка, наша благодетельница проплывает.
— Бутылку шампанского, пожалуйста, — говорю ей.