— Я опускаю в эту глину руки, вонзаю пальцы в эту глину, — Зохраб погрузил руки в икру, сжал в кулаках расползающуюся массу. — Я опускаю руки, начинаю мять ее, мять, мять...
— Ага, правильно.
— Не мешай, пусть рассказывает...
— Да, это очень интересно.
— И тогда я вспоминаю маленького мальчика, скачущего на коне по берегу моря...
— Моря?
— Я бы сейчас искупался, — сказал золотозубый, поглаживая живот, и громко рыгнул.
— Давайте выпьем, — Зохраб устало махнул рукой, заметив, что выпачкал руки, вытер их об скатерть.
Мужчина с перстнем с готовностью наполнил рюмки, нещадно переливая через край каждой, и под конец отшвырнул полупустую бутылку на пол. Зохраб поднял свою рюмку.
— Давайте выпьем...
— Давайте...
— Тише, он тост хочет сказать.
— Выпьем за того мальчика, — сказал Зохраб, помолчал, закончил. — Хоть он и упал с коня...
— Упал?
— Ушибся? — спросил золотозубый.
— Да, — закивал Зохраб. — Очень сильно ушибся. Почти, что калекой стал.
— Вай, несчастная его мать, — сокрушенно закачал головой мужчина с перстнем.
— И отец, — сказал Зохраб.
— И он сам, — поставил золотозубый.
Выпили. Помолчали, помня, что было сказано что-то грустное, повздыхали, хотя не знали, о чем, пожевали, как на поминках.
— Я пойду в туалет, — сказал Зохраб.
— Я провожу тебя, — сказал мужчина с перстнем.
— Нет, я сам.
— Пусть он проводит, не то упадешь и, не дай бог, свернешь себе шею, — печально сказал золотозубый.
— Я уже свернул, — Зохраб отпихнул приятеля, встал, покачиваясь, вышел из кабинета, вышел из ресторана, вышел на улицу, задышал полной грудью, остановил машину, сел.
— Куда? — спросил шофер.
Зохраб поглядел на двоящегося шофера мутным взглядом.
— К маме, — сказал он.
Четверть века Зохраб справил себе роскошно — человек сорок приятелей и подруг были приглашены в банкетный зал «Интуриста», на столах все было предусмотрено и продумано до мелочей — знай наших! Один из приятелей привел на день рождения своего друга, познакомились. Зохраб был в восторге от блеставшего золотом рта нового знакомого, который тот охотно демонстрировал, часто беспричинна улыбаясь. Он был старше Зохраба лет на десять. Поговорив с Зохрабом о том, о сем, он неожиданно сообщил, что у него нет ни единого незолотого зуба.
— Ух ты! — сказал Зохраб, в наигранном восхищении которого легко можно было угадать издевку. — Это здорово.
— Уметь надо, — заявил золотозубый.
Он оглядел стол, за который товарищи Зохраба усаживали своих подружек и веско произнес:
— А ты, я вижу, умеешь... — и без всякого видимого перехода предложил. — Поговорим как-нибудь на эту тему?
Они обменялись телефонами и через три дня он позвонил Зохрабу. Встретились.
— Ты, вроде, обещал позвонить на следующий день, — напомнил ему Зохраб.
— Извини, не мог, — сказал золотозубый. — Очень был занят,
— A-а... Понятно.
— Да, был занят. Справки о тебе наводил.
— Обо мне? — удивился Зохраб. — Зачем это?
— Узнаешь, — ответил золотозубый. — Пойдем, посидим где- нибудь...
Он повез Зохраба в ресторан в нагорном парке, заказал икры и бутылку коньяка.
— Ничего кроме икры в ресторанах есть не могу, — пояснил он Зохрабу. — От ресторанной пищи живот пучит.
Во время разговора выяснилось, что золотозубый поговорил кое с кем, и кое-кто имеет на него, Зохраба, виды...
— Какие же виды? — раздраженно прервал Зохраб; на него угнетающе действовали беспричинные улыбки золотозубого, как будто решившего ослепить его видом собственного благополучия. — Я, как ты мог заметить, не девушка, на которую можно иметь виды...
— Ты не ершись, — сказал золотозубый. — Тебе добра желают. Дело стоящее. Вот послушай.
Оказалось, кто-то там организует цех, и набирают пайщиков; а Зохраба имеют в виду, как потенциального пайщика, который войдет в долю, вложит свою лепту в общее дело.
— Это я тебя порекомендовал, — с довольным видом проговорил золотозубый. — Парень ты не глупый и деньги у тебя есть. Если захочешь — будет намного больше. Ты не торопись и ничего не пугайся, у нас дело поставлено железно — комар носу не подточит, все законно, все оформлено, все по-государственному, товар, естественно, получаем по накладным, но на наши паи еще плюс к государственному берем левый товар, смекаешь? Этот левый товар, так же как и государственный, обрабатывается нашими мастерами в цехе, и мы пускаем его в оборот в виде готовой продукции, конечно, берем за свой товар дешевле, в итоге — мы, как там ни крути, всегда в выигрыше, это оправдывает себя, все расходы покрываются с лихвой. Понял? И прибыль получаем в зависимости от вклада, сколько положил в общий котел, столько и получаешь процентов прибыли, чем больше, естественно, тем больше... Понял? Конечно, поначалу тебе может показаться, что у нас на каждом шагу одни только расходы, за все ведь платить надо... Но, повторяю, все это с лихвой окупается. Деньги будешь лопатой грести, парень, — золотозубый похлопал Зохраба по плечу. — Ну, как, интересно стало?
Зохраб сбросил его руку.
— А дальше что? Вот это? — он показал четыре скрещенных в виде решетки пальца.