А тут ещё курица у нас пропала со двора. День нет, два нет. Жалко, хорошая курица была, совсем ручная. Удивительная – сама на руки идёт, как будто она не курица вовсе, а кошка или собака.
На третий день спускается откуда-то с горы – и сразу в дом, дескать, проголодалась я. Обрадовались мы, но всё же в дом – это слишком, иди к себе в курятник, говорим. Но она поела-попила и вновь исчезла. Опять только через два дня заявилась. Выследили мы гулёну, оказывается, она залезла на гору, что за нашим домом, там, в укромном местечке яиц нанесла и сидит, ждёт чего-то. Индюшке позавидовала, наверное.
А ждать-то нечего, ибо петушок за отсутствием в этих яйцах участия не принимал. Ну, купил я хороших яиц на базаре, да и подсунул ей вместо тех, пустых. Не дожидаясь темноты, ибо там шею сломаешь, пробираясь к ней при свете дня, не то, что в темноте.
И обман, конечно, скрыть не удалось. Возмущённая курица спустилась с горы, громко выговаривая всё, что она обо мне думает. Я, как человек, склонный к компромиссу, сел рядом с ней на стул и стал увещевать расстроенную курицу. Дескать, чего тебе ещё дура надо, я тебе хороших дорогих яиц с базару привёз, а ты, тварь неблагодарная, свои пустые требуешь назад.
А она вскочила мне на колени и настаивает на своём. Я ей говорю, посмотри, мол, неразумная, какие у индюшки прекрасные детки получились. А она взлетела на плечо и на ухо шепчет: видели, дескать, мы этих деток. Ты, небось, и мне хотел такое ассорти подсунуть, но я не такая глупая, как твоя индюшка.
Ну, что ты с ней поделаешь? Минут десять с моего плеча не сходила, всё канючила. Пока я не скинул её и не скрылся в доме.
А вот ещё петушок, муж моих курочек.
Принято считать, что мир жесток, потому что самцы очень должны доказывать своё право. Это так, но только отчасти. Гораздо страшнее на самом деле самки. Когда они матери. Тут уже просто не подходи.
Из всего куриного поголовья я только одного петушка оставил, самого мощного и самого красивого. И любо мне видеть, как он гордо выхаживает возле курятника, всем давая понять, кто здесь хозяин. Куры в восторге, конечно, но остальные – утки, цесарки и индюки – не особенно прислушиваются к его бахвальству. Но и не мешают ему самоутверждаться.
А ему того и надо.
– Смотрите, – раздувается он от гордости, обращаясь к своим хохлаткам, – все меня уважают.
Но сегодня случилось… Не знаю, как петушок – я до сих пор в себя прийти не могу.
Презрев старательно устроенные мной гнёзда для высиживания яиц, все самки моего птичника сами находят, где им усесться. И главное, подлюки, в самых недоступных местах.
Одну индюшку я выследил всё-таки, уже довольно давно, хоть и забралась она в самую чащобу. А сегодня петух мой высокомерный в тех краях очутился. Кинулся я его остеречь, а уже поздно было. Он, гордо вскинувши голову ввысь и ничего не видя вокруг, так и ввалился в гнездо чересчур подозрительной будущей мамаши.
Всей последующей дискуссии я не услышал, хотя видел, что петушок мой, как ошпаренный, вылетел из кустов с обезумевшими глазами. Немного придя в себя, он начал оправляться и показывать своим курочкам, что всё под контролем, мол, немножко оступился я в танце и немножко ногу подвернул.
Тут из кустов появилась неудачно потревоженная будущая мамаша с самыми недобрыми намерениями. Петушок, не теряя лица перед дамами, чуть отошёл в сторону. Дескать, не дело мне в эти ваши бабские дела влезать. Но мамаша, поправши всякое его мужское самолюбие, направлялась прямо к нему, выкрикивая на ходу что-то оскорбительное.
Мой петушок вообще-то очень галантен, кроме, конечно, того момента, когда по долгу службы овладевает дамами, но тут он просто растерялся. А индюшка, не сбавляя шагу, подошла к нему и со всего размаху своей глупой, но на очень длинной шее головой, клюнула его прямо в гребешок.
Ну, здесь уже – а вы как бы себя повели – моему петушку ничего не оставалось, как осадить зарвавшуюся бабу. И он ринулся в бой. Бой был жестокий, хотя я случившимися под рукой граблями, пытался придать ему более спортивный вид. Муж индюшкин суетился рядом, растерянный, как и я, и так же боялся подступиться к дерущимся, хотя в другое время эта индюшка визжала, прижатая к земле его цепкими когтями, а петушок просто обходил его стороной.
Готовящаяся стать мамашей индейка всё-таки победила моего красивого бабника, и он помчался от неё наутёк, теряя перья и уважение курочек. Хотя ничего постыдного в этом поражении не было – весовая категория всё-таки очень разная.