И не было в этом взгляде ни испуга, ни негодования, просто вопрос.
Я смутился первым, отвёл взгляд и вышел из гаража, заявив домочадцам, что в таких условия работать не могу. Наконец-то нашлась уважительная причина для прекращения надоевшей уборки.
Радости наших детей не было предела. Они визжали от восторга на весь посёлок. А потом отнесли незваным квартирантам миску молока прямо в коробку. Молоко было благосклонно принято.
Надо сказать, что всего недели за две до появления в нашем гараже кошек, мы себе щеночка взяли из приюта для бездомных собак. И так скоро заводить новую живность в наши планы не входило. Тем более, что я, например, кошатником никогда не был, мне всегда собаки были роднее. Но не выбрасывать же мать-одиночку с новорожденными детьми. Ладно, решили мы, пусть котята пока подрастут, а потом мы их раздадим, или увезём куда подальше. А кошка – кошка ладно, раз она такая умная, пусть живёт.
Но в облюбованном ими гараже мы оставлять их не собирались. Я решил семейство кошачьих на второй этаж переселить, на оккупированную территорию.
У нас тут принято называть северные земли Кипра оккупированной территорией, потому, что после войны 1974 года там – Турецкая Республика Северный Кипр. Никем непризнанная, кроме Турции и Абхазии. Последняя, правда и сама никем не признана, кроме тех, кому Россия достаточно денег заплатила. Но это не важно.
Так вот, мой сад на втором этаже находится на юге острова и не имеет отношения к вышеупомянутым оккупированным территориям северного Кипра, равно как и сады первого и третьего этажей. Однако сад второго этажа я называю оккупированными территориями. Только не подумайте, запутавшись в многообразии моих садов, что я крупный латифундист, сады которого привели бы в зависть маркиза Карабаса, распространяясь во все стороны света, насколько хватает глаз.
Просто с моей веранды, что на втором этаже, есть выход в огромное чистое поле, которое мне не принадлежит. Я не знаю, чьё оно, но уже в первый год своего проживания я посадил на нём пару деревцев. Маленьких таких деревцев и очень близко к моему забору. Как бы невзначай. А может быть, они сами выросли.
Не дождавшись реакции пострадавших от моей агрессии, я на следующий год высадил ещё четыре дерева, уже в следующий ряд. И постепенно, постепенно я это поле осваиваю. Калитку прорубил, чтобы мне туда через забор всякий раз не прыгать. Детские качели и тренажёры вкопал. Бочки свои ирригационные вынес. Деревьев плодоносящих там уже десятка два.
А теперь ещё и кошку с выводком решил туда пристроить, которая, вообще мне не родня. Надо отдать ей должное, кошка, которую я сразу с присущим мне полётом фантазии назвал затейливо Кошкой, молча наблюдала, как я коробку с её выводком на оккупай переносил. Ни слова не сказала и когда я её саму, взявши под мышки, воссоединял с детишками. Просто смотрела мне в глаза своими ослепительно зелёными глазами.
Коробку я пристроил под раскидистым деревом мимозы, чтобы их солнце не беспокоило, и сам успокоился. Кошка проводила меня задумчивым взглядом.
Через полчаса слышу – в доме шум, гам, веселье. Думаю, не иначе, это новые жильцы моих детишек забавляют. И действительно, оказывается, этой неизвестно хуже кого незваной гостье не приглянулось выбранное мною место, и она перетащила своих питомцев в дом, а именно в наш платяной шкаф. Я возмутился своеволием гостей и вытащил оттуда за шкирку всех четверых. Она ни разу не огрызнулась, только пыталась поймать мой взгляд своими сумасшедшими по глубине глазами. Я даже жалею, что не она у нас в правительстве. Нет, ей-богу, в Госдуме, скажем, такие умные глаза вообще не встретишь.
Хорошо, сказал я, не нравится вам под мимозой, я вам другое место подыщу. И поселил их под мушмулой. Перетащили мы туда коробку, миски с молоком и закуской, а я ещё от сердца кусочек свиного уха оторвал. Вроде все остались довольны.
Собачуха наша, не умеющая по малолетству правильных с кошками отношений выстроить, новых жильцов приняла весьма радушно. Она забиралась в их гнездо и помогала маме вылизывать котят. И мама-кошка спокойно на это смотрела. Она для всей компании стала за старшую, как самая взрослая и самая умная.
А однажды Кошка прибегает откуда-то вся в крови, а на шеё у неё страшная рана. Огромный кусок шкуры на шее выгрызен неизвестно кем так, что голое белое горло напоказ. Зря я, наверное, в чисто поле их переселил. Говорят, какой-нибудь хорёк мог напасть на нашу Кошку.
Жена, конечно, запричитала: к ветеринару, к ветеринару! Я говорю:
– Сейчас, разбежался! Тут на свои похороны денег не знаешь, как накопить, так я ещё приблудных кошек лечить стану. Само заживёт!
Но через пару дней рана так загноилась, что голова у Кошки раздулась, аки шар. Собачка Дина, как могла, вылизывала кошкину рану, но нужных результатов это не принесло.
За операцию мы заплатили сорок евро и ещё столько же за двухдневную госпитализацию. Нельзя было иначе, котята были ещё совсем маленькие, погибли бы. Но всё обошлось.