Собравшиеся вокруг меня представители собачьих и кошачьих с грустью глядели, как я набивал морозильник неожиданной добычей. Они укоризненно провожали в морозильную камеру мои натруженные дрожащие руки. В глаза я старался им не смотреть.
Через пару месяцев мне снова мясца захотелось. Я вообще-то настолько неприхотливый, что обычно мне хочется того, что вот-вот из холодильника в мусорку полетит. Иногда женуля успевает быстрее, и тогда мне приходится выуживать свои деликатесы из ведра под раковиной. Она меня увещевает: дескать, испорченные продукты моей печени могут быть неполезны, а я сардонически (кстати, что это такое?) хохоча, объясняю ей, глупышеньке, что протухшие продукты, это лучшее, что видела моя несчастная печень в своей суровой жизни.
Так вот же ж. Это любимая приговорка одного моего хорошего друга. Он, вообще-то из Харькова и всё же ж время пытается мне донести, что несмотря на географию и выговор он опять же ж таки и не еврей. Хотя мне это практически всё равно, даже еврей поестественней был бы при его остроумии и размере бассейна в его дворе. Но ему это принципиально. Дескать, русские мы, и я сардонически (вы-то хоть знаете, что это означает?) хохочу ему в лицо. Так вот, зачем я приплёл в нить повествования этого весёлого харьковчанина? Вот приплёл же ж зачем-то, но кровоснабжение того, что у людей называется мозгом, у меня давно нарушено. Чёрт с ним, с харьковчанином, не буду его вырезать. Вдруг потом вспомню? А не вспомню, так он в каком-то из последующих рассказиков появится, когда я про его собаку Чучу буду повествовать.
Так вот моя благоверная снова в мясную лавку засобиралась. Там на её просьбу не дать умереть собачке с голоду, на сей раз выдали неприличный и где-то даже издевательский вопрос:
– Вам лучше с костями или только мясо, мэм?
Жёнушка моя, конечно, опешила от такого вопроса, но собралась с силами и молвила, что её собачка к мясу больше склонна. Через две минуты ей большой пакет вынесли килограммов на шесть или семь. Денег не взяли, хотя бы пятидесяти центов, на которых она очень настаивала.
Вернувшись домой, жена оторвала меня от компьютера, чтобы вместе осмотреть содержимое пакета. Животных к просмотру не допустили, чтобы зря не травмировать. Раскрывши пакет, я отшатнулся от неожиданности. Никогда такого мяса не видели мои советские родители, а про бабушек и дедушек я и не говорю. И без единой косточки. И всё сало аккуратно срезано и куда-то выброшено. Только обрезки свежайшего мяса граммов по тридцать, по пятьдесят. Маленькие, на стейк уже не годятся, вот их и отдали собаке. Слёзы навернулись на мои глаза.
Когда-то я, обычный советский мальчик, на базар был посылаем родителями мясца купить. К этому времени в магазинах мясо уже не продавалось, только на базаре (москвичам не читать). Нужно было прийти к павильону в шесть часов утра, не позже, иначе день будет вегетарианским.
В очереди стоять было недолго, слава богу, часов семь-восемь. И вот, наконец, ты получаешь граммов семьсот огромной мосолыжки, художественно укрытой тремястами граммами мясных обрезков. Из этих трёхсот граммов мои родители научились неделю семью кормить. Некоторые покупательницы истошно кричали на весь базар, и тогда продавец доводил им соотношение мясо-кости 50 на 50.
Возвращаясь из далёкого прошлого и смахивая слёзы, я понимаю, что сегодня кормить кошек и собаку снова решительно нечем. Куплю-ка я им лучше собачьих консервов.
Вышел я во двор рассказать животным, что собираюсь им собачьих консервов купить, а у нас праздник – наша Кошка родила опять котят.
Я подошёл к ней и потихоньку, на ушко, чтобы котята не услышали, молвил: что же ты, шлюха ты эдакая, всякий стыд потеряла? Я тебя как порядочную приютил, а ты мне уже второй раз за полгода в подоле приносишь! Какой пример ты показываешь своим и моим детям? Я же не избавился ещё от твоего прошлого приплода!
А она бесстыже смотрит мне в глаза своими ослепительными зелёными, и новых котят выпячивает: дескать, посмотри, дурень, какая прелесть получилась, где ещё тебе таких сделают?
Я отвечаю, что потомство таки да, неплохое, но ты же мне со своими котятами не оставляешь другого выбора, как открыть небольшую чебуречную для туристов. Потому, что больше я не придумаю, как мне реализовать плоды твоей бурной личной жизни.
Выслушав меня, она зевнула и закрыла глаза, давая понять, что разговор окончен, хотя я много чего ещё собирался сказать справедливого.
А тут и собачуха Дина подскочила и сразу шасть в гнездо к свежим котятам. А любвеобильная мамаша и не беспокоится нисколько, даже подвинулась, чтобы собачухе удобнее было вылизывать её слепышей. Вылизавши котят, собачуха ко мне и тоже облизала. Дескать, друзья, к чему нам конфликтовать из-за ерунды, мы же одна большая дружная семья.
Вздохнул я и, кляня себя за безволие, поплёлся за «Фрискасом». Сзади меня семенило вступающее в половую зрелость и готовое меня осчастливить внуками живое тёплое и мурлыкающе сообщество.