Крысюк забилась в дальний угол клетки, но ещё жива. Я предложил Чуче покинуть помещение и найти себе другое занятие. Она с неохотой согласилась, и шиншилла была спасена. Надо будет сказать её хозяевам, что они напрасно беспокоятся за сердечную мышцу своего питомца – мало кто сумел бы пережить то, что выпало на долю Крысюк, а она ничего, через пару дней оклемалась.
Так что вернувшиеся после отпуска хозяева шиншиллы не понесли никакого урона. Если не считать нескольких пар обуви, которые они по неосмотрительности оставили во дворе, уезжая отдыхать. Оказывается, Чуча в своих ежедневных прогулках не забывала навести порядок и в соседних дворах.
Мы пока сидим тихо, из дому выходим редко в ожидании судебных исков от других соседей.
Холодным зимним днём заехал я как-то на Павелецкую посмотреть один подвал на предмет покупки для моего бизнеса. Ну, подвал и подвал, цена вроде неплохая, но уж больно на отшибе он от цивилизации. Никаким общественным транспортом не доберёшься.
Выходя на улицу, споткнулся о какую-то картонную коробушку, в которой копошился облезлый кот. И тут же забыл об этом, погружённый в размышления о возможных перспективах использования подвала. Вообще, впору было самому там поселиться, ибо с недавних пор я жил в съёмной квартире, которая ежемесячно требовала непомерной арендной платы. Жил не один, а с той, из-за которой и превратился на старости лет в безответственного квартиросъёмщика. Как раз из-за подвалов я с ней и познакомился.
Дело было так. Приезжаю однажды посмотреть очередной объект. Жду риэлтора, который должен мне его показать. Он приезжает – и я тут же забываю о цели приезда. Риэлтор – девушка, да какая! «Молодая, красивая, белая…». Совсем девчонка, а такая умная, приветливая, так хорошо умеет говорить… Только на неё и смотрел, пока она расхваливала прелести помещения. Но мои попытки тут же начать ухаживать за ней успехом не увенчались – она мягко, с улыбкой, но достаточно определённо дала понять, что затея эта бесперспективна.
Ну что делать, пришлось купить тот подвал. А как иначе, если других поводов для следующего свидания нет? А тут договоры-переговоры, оформление – будет время сломить сопротивление упрямицы.
Но я просчитался и только зря потратил деньги на эту покупку. Озадаченный, я просил её показывать мне всё новые и новые объекты, хотя покупать ещё что-то у меня уже не было ни денег, ни желания. Мне только нужно было видеть её, и я, забросив все дела, мотался за ней по городу, как инфекция за ослабленным больным.
Вначале-то, оказывается, я ей показался безнадёжным стариком, они с подругой-коллегой в разговорах называли меня не иначе, как дедушкой, в чём она потом сама признавалась. Мне, правда, и самому казалось, что вид мой далёк от совершенства, но это же не повод для такого долгого и упорного сопротивления! Она с видимым удовольствием продолжала со мной общаться, слушала, раскрывши рот, всякие мои бредни, на которые я очень способен был, смеялась моим шуткам, но не более того.
Однако вода камень точит. В конце концов она поняла, что я молодой и красивый, и зажили мы с ней вместе на съёмной квартире на Полежаевской.
И вот теперь, весь в мыслях о подвале на Павелецкой, прихожу я домой, а немного погодя и она приходит с работы. Прямо с порога кричит:
– Смотри, милый, что я принесла!
Мы уже жили вместе несколько месяцев, я её более или менее хорошо узнал и, не рассчитывая увидеть ничего путного, всё же сделал заинтересованное лицо и вышел в прихожую. Но то, что я там увидел, превзошло мои худшие опасения. В руках она держала полудохлого белого кота. Того самого, о которого я споткнулся возле подвала на Павелецкой и который показался мне тогда полуоблезлым. Сейчас я увидел, что ошибся – кот был практически полностью голым, лишь кое-где торчали остатки роскошного когда-то меха.
Оказывается, они с той самой подругой-коллегой, с которой обсуждали мои геронтологические особенности, вскоре после меня тоже посетили тот подвал. Ну, и не могли пройти мимо сокровища, обнаруженного возле. Моя, правда, поначалу засомневалась, справедливо догадываясь, что я могу не оценить по достоинству их замечательной находки. Но ушлая подруга успокоила мою глупышку – сказала, что кота она заберёт себе. Потом, через пару дней.
И они повезли находку в ветеринарную лечебницу. Там его осмотрели, провели какие-то процедуры и сказали, что животное хорошее, домашнее, дорогое (наверное, потерялся), но находится в крайней степени истощения и обезвоживания. Потому у него и шерсть повылезла.
– Ты представляешь, это – перс! – приглашала меня порадоваться вместе с ней моя ненаглядная. А я-то как раз к любым персам вообще с осторожностью, и даже к котам.
– Так когда ты, зайка, говоришь, Наташа заберёт его от нас?
При этих словах умирающий перс посмотрел на меня таким недобрым взглядом, что можно было забыть все надежды на возможность его скорого летального исхода. Я понял, что нас ждут непростые взаимоотношения.
– Да послезавтра же! Не волнуйся, дорогой!