Утром следующего дня мы смогли убедиться, что Чуча наряду с прочими положительными качествами обладает ещё и замечательными зубами. Да было бы и странно, если бы у собаки стоматологических олигархов были другие зубы. За ночь Чуча, презрев свиное ухо, сгрызла всё, что ей подвернулось во дворе – свою шлейку, детские игрушки, какие-то предметы посуды и инструменты. Сгрызла она и свою мерную посудину, с помощью которой ей нужно было корм давать. Я, озирая разгромленный двор, мстительно перебирал в памяти рецепты из собачатины, но вслух заявил только, что отныне буду выдавать паёк на глаз и меньше положенного, чтобы Чуча не переедала. Мои угрозы не испортили настроения этой, мягко говоря, суки, и она продолжала приветливо вилять хвостом. По правде сказать, я не слишком расстроился результатом первой ночёвки китайского отпрыска. Собачку заинтересовали только предметы материальной культуры, и она совсем не уделила внимания зелёным насаждениям, а это для меня – самое ценное имущество.
Я имел уже опыт наблюдения за взаимоотношениями собачки и садовых посадок, и опыт этот был ужасен. Как-то, когда мы ещё жили не в доме, а в квартире, в редакции газеты «Вестник Кипра» мне сосватали чудесного щеночка. Мы его назвали Гуфи и поселили на веранде. Гуфи рос не по дням, а по часам и к четырёхмесячному возрасту, к моменту нашего переселения из квартиры в дом, вымахал в здоровенного кабана. Во дворе нового дома ему было раздолье, и он сразу повёл ожесточённую борьбу против молодого сада, который я любовно начал формировать. Думаю, ему не понравилось, что я в ущерб ему слишком много внимания уделяю деревцам и кустикам.
Те деревца, на которые ему хватало сил, он вырывал из земли с корнем, более крепкие отгрызал под корешок так, что я потом не сразу даже мог место найти, где это деревце начинало свою бесславную короткую жизнь. Что я с ним только ни делал, с этим Гуфи – ничего не помогало. Он не мог совладать со своею пагубной страстью! Пришлось нам расстаться. Шедевром кулинарии он не стал, а отдал я его одному местному охотнику, который приобретению был очень рад. С тех пор я, старейший и опытнейший собаковод нескольких стран, зарёкся впредь заводить собаку.
Но время от времени собаки у нас ненадолго всё же поселяются – когда их хозяева куда-то уезжают. Как-то раз нам притащили на недельку таксу, и я подумал, что благородных кровей создание не будет уподобляться необузданному Гуфи. Но на всякий случай поселил её всё-таки не внизу, а на террасе третьего этажа, где все деревья уже были взрослыми. И деревьям, действительно, никакого ущерба причинено не было. Эта растянутая в длину крыса нашла своим зубам другое применение – она сгрызла в труху все шланги поливной системы.
Так вот, наша новая постоялица Чуча и шлангов не тронула, чем очень тронула моё сердце. Я даже решил оставить ей все четыре ноги и Новый год встретить другими блюдами. Но в этот же день Чуча выкинула новое коленце – едва мы сели в машину и отъехали, она, хоть и не без труда, но перемахнула через забор и пустилась за нами вдогонку. Пришлось останавливаться, но к остановившейся машине близко она не подошла, справедливо рассудив, что на этом её вольница и закончится. Мы изрядно побегали по нашему и близлежащим посёлкам, чтобы поймать негодницу, но тщетно.
Тогда мы плюнули на эту затею и вернулись к своим делам. Через несколько часов нам привели собаку из соседней деревни. Я провёл с ней воспитательную работу, в процессе которой Чуча осознала недопустимость своего поведения и божилась впредь вести себя сдержанней. Для того, чтобы ей легче было сдержать своё обещание, на ночь я её привязал. Но цена её обещаниям оказалась невелика – утром она перегрызла поводок и опять отправилась на прогулку. Её несколько раз приводили дальние и ближние соседи, но она всякий раз убегала снова. В конце концов, все успокоились, тем более, что, побегав, она неизменно возвращалась сама. А уж к ужину она никогда не опаздывала и ночевала, как приличествует честной девушке, всегда дома.
В дом мы её не пускали, тем более, что здесь находился другой постоялец, со слабым сердцем. Но однажды мы не уследили и забыли захлопнуть входную дверь. Сижу я себе наверху за компьютером и слышу внизу какую-то возню и рычание. Думаю, Чуча во дворе нашла ещё что-то нетронутое, но спускаться лень. Потом задумался – что-то очень хорошо слышна мне жизнерадостная деятельность постоялицы, как будто она не во дворе, а дома. Дома?! Ну, конечно, дома!
С прыгающим, как у нежной шиншиллы, сердцем я скатываюсь в нижнюю комнату, где проживает, или, скорее всего, уже проживала эта чувствительная Крысюк. Обнаруживаю жуткую картину – действительно, Чуча тут. Она сосредоточенно работает над клеткой несчастной шиншиллы, сопровождая свои действия рычанием и лаем. Каким-то образом ей удалось открыть дверцу клетки, и она старательно пытается извлечь лапой обитателя клетки на свет божий. Желая, видимо, поближе познакомиться или разнообразить свой стол.