Теперь она давно не тёща мне уже, но когда мы с ней встречаемся в редкие мои приезды, она прижимает мою голову к своей груди и гладит мои седые волосы. Моя прежняя жена говорит, что мама совсем старенькая и потому не отдаёт отчёта в своих действиях. Может быть, не знаю.
Да, хорошо мне работалось на зеркальной фабрике! Я там даже новую профессию освоил – взломщика. К сожалению, в дальнейшей жизни эта профессия мне не пригодилась.
Приходил я на службу в конце рабочего дня и оставался на фабрике до начала следующего рабочего дня полным хозяином всей фабрики. И так через каждые трое суток. В первое же своё дежурство я проинспектировал всю территорию фабрики, на что мне хватило десяти минут. Зеркала меня не очень интересовали, я в них никогда ничего хорошего не видел, но наткнулся я на одну дверь, которая была закрыта на замок. Замок меня, конечно, остановил бы, если бы на двери не было написано «Библиотека». Я подивился, что на таком игрушечного размера предприятия ещё и библиотека своя есть, и пригляделся к замку. Замок был так называемый английский и такой же старый, как Англия, но в отличие от последней, сохранился куда хуже. Весь он был какой-то расхлябанный, разболтанный. А сама дверь и вовсе казалась старше самой Англии и вызывала большое сочувствие. Однако я безжалостно решил не церемониться с ней, и если с замком не слажу, то просто высажу болезную. К счастью, такого радикализма не потребовалось, замок услужливо подался, едва лишь я попробовал крутануть в нём подобранной в цеху щепочкой.
Внутри помещения оказалось много занимательных книг, и я прекрасно провёл дежурство, к утру только прилёг на пару часиков. И с тех пор я на дежурство на фабрику бежал, как на праздник. Вот интересный феномен – дома изрядно есть книжек не читанных, но нет, на стороне чтение слаще! Ведь те, что дома, я всегда успею прочесть. Так, наверное, рассуждает легкомысленный муж, говоря жене, что сегодня задержится на работе.
И вот я работаю техником в Техэнергохимпроме, проходя одновременно преддипломную практику и тоскуя по работе на зеркальной фабрике. И думаю себе, что недурно бы ещё куда-то работать устроиться так, чтобы сутки работать, трое суток отдыхать.
И таки устроился в одну контору. Новая контора была куда солиднее зеркальной фабрики, то есть это был в моей сторожевой карьере неоспоримый рост. Называлась контора Министерством среднего машиностроения СССР. Но здесь надо было дежурить не с вечера до утра, а целые сутки. В Техэнергохимпроме вошли в моё положение и сказали, что перетерпят как-нибудь, если иногда я не буду у них появляться.
Для несведущих поясню, что Министерство среднего машиностроения, в отличие от своих собратьев, министерств легкого и тяжёлого машиностроений, было особое, секретное, сугубо оборонное. И охранял его я не один, а целый отряд охранников, человек десять. Там были одни старушки и старички, в прошлом преимущественно кадровый состав НКВД. Из нестарых – я да ещё сам начальник нашего отряда. Он был большой начальник – на посты дежурить не ходил, а сидел себе у пульта с разными рычажками и лампочками и наблюдал, чтобы там всё было в порядке. И телевизор там у него работал.
Думаю, меня взяли, чтобы как-то оздоровить коллектив – старички часто болели, и тогда вся нагрузка ложилась на оставшихся бойцов сторожевого фронта. А нагрузка нешуточная – из 24 часов смены только три часа полагалось на сон, всё остальное время нужно было стоять на посту. Ну, в основном посты были такие, где нужно было сидеть, и только два поста было таких, где именно стоять нужно было – на входе в министерство и около двери первого отдела. Ну, ещё на въезде в министерство нужно было вставать, но это только когда самого министра привозили или увозили на его правительственном ЗИЛе.
Оказалось, что напрасно руководство охранной службы так уж питало надежды, что я буду поддерживать бригаду старушек своим молодецким плечом, если одна из них, а то и две в одночасье уйдут на больничный. Я успел отработать лишь одну смену и уже к следующей, всего через три дня, умудрился сломать ногу. И не как-то там по-детски, а серьёзно, чтобы три месяца из гипса не выходить. Но я пришёл, не подумайте, что я сачок какой-то! Пришёл на костылях и с больничным листом наперевес. Для большего эффекта нацепил на переносицу совсем недавно упрятанные было в тумбочку чёрные очки. Старушки-нквэдэшницы ахали и причитали, жалея меня и не понимая, что они теперь вместо меня ближайшие три месяца будут отдуваться. Старички-энкавэдэшники были более сдержанны и менее сочувственны. Да и что с них возьмёшь – энкавэдешники. Профессию не пропьёшь.
Строгий начальник, хоть и не был из спецслужб, смотрел на меня с плохо скрываемой ненавистью. По взгляду его я чувствовал, что он прекрасно видит, что я типичный самострел и ему безумно хочется прямо сейчас отдать меня под трибунал. А я только прятал глаза под миролюбиво затемнёнными стёклами чёрных очков и дружелюбно постукивал деревяшками костылей по полу.