– Да ладно тебе, – примиряюще произносит он. Последние несколько недель он бегал за мной, как веселый неугомонный щенок. А сейчас я впервые замечаю на его лице раздражение, и это ранит сильнее всего. – Не будь такой букой. Ты ведешь себя так, будто все на свете против тебя. Мир устроен не так.
Я набираю в грудь воздуха, чтобы сказать ему, что именно так мир и устроен, но вдруг слышу, как с другого конца парковки кто-то зовет меня по имени.
– Глазам не верю, это что, Анна, – доносится до меня. – Суровый критик рок-концертов и кегельбанов?
Я вглядываюсь в полумрак тускло освещенной стоянки, чтобы рассмотреть говорящего, но уже знаю, чей это голос. И с досадой чувствую, что мое сердце забилось быстрее. И ссора с Сергеем тут ни при чем.
– Лиам, – говорю я, когда он подходит ближе. – Что ты здесь делаешь?
– Сегодня у нас совместная репетиция с хором в первой половине. Будем прогонять два общих произведения для зимнего концерта, – сообщает Сергей. – Мистер Хэллоуэй говорил об этом на прошлой неделе.
Видимо, я была слишком занята своими проблемами, чтобы зафиксировать в памяти эту информацию. Во время короткой паузы Сергей и Лиам представляются друг другу. Наверное, это мне нужно было их познакомить, но для этого я сейчас слишком на взводе.
– А я думала, ты не собираешься петь в хоре штата в этом году, – говорю я. – Ведь ездить сюда довольно запарно.
– Я и не собирался, – пожимает плечами Лиам, – но потом мне пообещали, что я смогу спеть соло из «Паяцев». – Когда мы с Сергеем никак не реагируем на это заявление, он добавляет: – Ну, знаете, когда он такой сидит перед зеркалом и собирается убить свою жену и…
– Я знаю, о чем Vesti la giubba[36], – перебивает Сергей. – Мы репетировали ее несколько недель.
Наступает еще одна неловкая пауза, а затем Лиам, извинившись, говорит, что собирается пойти в здание погреться.
– Нет уж, подожди, – хватаю его я за рукав пальто. – Мне нужно пообщаться с ним минутку, – обращаюсь я к Сергею.
Он разводит руками, как бы говоря: «Изволь», – закидывает футляр со скрипкой на плечо и направляется к зданию. А потом, оглянувшись, с улыбкой, в которой сквозит ехидство, предупреждает:
– Только не опаздывай.
– У меня такое чувство, что он слишком высокого мнения о себе, – замечает Лиам, глядя вслед Сергею.
Ничего не могу с собой поделать и фыркаю:
– В твоих устах это наблюдение звучит любопытно.
На лице Лиама играет дерзкая полуулыбка, чертовски привлекательная, хотя он и цепляет ее чересчур часто.
– Слушай, а ты, случайно, не использовала меня, чтобы отделаться от Страдивари? – спрашивает он. – Если что, я не против, но у меня есть кое-какие дела.
– Нет-нет, – быстро отвечаю я. – Сергей просто… да неважно. Я хотела спросить тебя об Элизе. Ты знал, что они с Эриком на днях прогуляли школу?
– Откуда мне об этом знать? – недоуменно качает головой Лиам.
Меня так и подмывает ответить на этот вопрос честно – сказать, что вообще-то настоящие друзья в настоящей жизни делятся друг с другом тем, что с ними происходит, так что не исключено, что Эрик мог и рассказать ему о том, что в последнее время занят разрушением судьбы моей подруги и его двоюродной сестры. Но потом понимаю, что это был не вопрос, а, как и обычно, способ показать, что я выгляжу вопиюще некруто, беспокоясь о чем-то таком, что мне дорого. Поэтому стараюсь быть краткой:
– Я люблю Элизу. И не хочу, чтобы она совершила серьезную ошибку, которую потом невозможно будет исправить, понимаешь?
Лиам кивает и говорит почти примирительным тоном:
– Я знаю, что вы с Элизой близки. И знаю, ты хочешь защитить ее. Но, правда, что ты можешь здесь поделать? Указывать ей, как проводить время? Объяснять Эрику, что употреблять – это плохо? Анна, неужели ты не понимаешь… – Он пожимает плечами. – Ты почти никак не можешь повлиять на решения других людей.
В этом есть отголоски философского тона, которым пару минут назад разговаривал со мной Сергей, и того житейского совета, который выдал Зови-меня-Гэри, перед тем как на меня накинуться, и это разжигает угли медленно тлеющей глубоко внутри ярости. Меня тошнит от людей, от мужчин, которые ведут себя так, будто они всезнающие мудрецы. А я, получается, полная идиотка, не имеющая понятия, как прожить собственную жизнь. Хоть кто-нибудь из них понимает, какие усилия я постоянно прикладываю?
Проношусь мимо Лиама, задевая его плечо футляром для скрипки. Ну его, решу все проблемы сама, потому что всегда все решаю сама.
– Черт возьми, Анна, ты мне чуть руку не оттяпала! – кричит Лиам мне вслед. – Хорошо, что я не твой парень-скрипач, а то обвинил бы тебя в музыкальном саботаже.
Я разворачиваюсь к нему, тяжело дыша:
– Он не мой парень, – слетает с моих губ.
Интересно, до какого момента, если таковой вообще наступит, я перестану отрицать, что Сергей мой парень?
– Только ему об этом не говори, – смеется Лиам, а я не могу придумать в ответ ничего умного, поэтому снова разворачиваюсь и топаю к двери. Подхожу к зданию одновременно с Мишель и одной из ее подруг. Отлично. Дела идут все лучше.
