Театр Circle Tour примостился рядом с огромным торговым комплексом – факт, от которого мне сильно не по себе. Гринвилльский театр не назовешь центром современного драматического искусства, но, по крайней мере, он не находится в двух шагах от ларька с синнабонами. Менеджер, который звонил Анне, выходит нам навстречу, и это знакомство не особо помогает мне унять беспокойство. Его зовут Стив, у него почти седые волосы, собранные в хвостик, и красные очки. Когда мы пожимаем друг другу руки, я замечаю, что у него самая мягкая кожа из всех знакомых мне людей.
– Я ваш большой поклонник, парень, – говорит Стив, сжимая мою правую руку в своих бархатистых ладонях.
Однако когда мы оказываемся внутри, я вынужден признать, что само по себе помещение театра очень классное. Как и говорила Анна, сцена здесь открытая, с сиденьями, расположенными с трех сторон от подмостков, и даже есть небольшой балкон. Здесь больше сидячих мест, чем в театре Гринвилля, и они не разбросаны по залу, а как бы устремляются к сцене. Трудно представить, чтобы на любом концерте здесь не возникло ощущения близости и интимности. Короче, это идеальное место для нашей музыки.
– Что ж, – говорит Стив, – пока что располагайтесь, а потом мы начнем, хорошо? Я буду слушать из кабинки.
Анна достает скрипку, пока я настраиваю упрощенную версию нашего оборудования для записи и воспроизведения дорожек.
– Что у него с руками? – шепчу я Анне, но она только смущенно улыбается, пожимает плечами и начинает небольшую разминку на своей скрипке.
Мне бы тоже следовало распеться, но я так устал, что мне вообще трудно что-либо делать. Вместо этого я молча сижу и слушаю Анну, которая звучит здесь просто прекрасно, ноты скрипки похожи на яркие брызги краски внутри черной коробки. На сцене загорается неяркий свет, а затем из ниоткуда раздается голос Стива, который предлагает нам начинать с самого начала, когда мы будем готовы. У меня такое чувство, будто меня засасывает в длинную темную трубу. У нас нет с собой всех записей, поэтому Анна начинает с того, что играет вступительную тему. На секунду я пугаюсь, что, когда открою рот, то ничего не смогу сказать, но вот мой голос звучит, слова эхом разносятся по залу, но они как будто не связаны со мной, словно возникают из того же черного Нигде, откуда раньше донесся голос Стива:
– Что вы делаете, когда слышите голос призрака?
И все же я не совсем дилетант. Включается своего рода автопилот: я произношу свои реплики, пою – все происходит по сценарию. Я вижу, что Анна очень старается, чтобы все получилось, на лбу у нее блестят капельки пота, инструмент у нее в ее руках как будто выдает больше звука, чем обычно. Какая-то часть меня хотела бы помочь ей, снять с нее часть бремени. Но другая часть, бóльшая часть, просто очень, очень устала.
Мы не показываем спектакль от начала до конца. Стив время от времени прерывает нас, очевидно, проходясь по каким-то пунктам своего списка заметок, просит проиграть ту или иную часть. Я слышу, как говорю о своем брате, но не вижу Джулиана таким, каким представляю его со сцены, не чувствую того, как он обнимал меня, когда я вылезал из своей постели ради того, чтобы забраться к нему. Мы делаем все как нужно, но, когда заканчиваем, Анна не смотрит на меня.
– Мы сегодня немного не в своей тарелке, – извиняется она, когда Стив спускается к нам на сцену. – Мы можем лучше, правда.
– Эй, нет проблем, – утешает ее Стив. – Я понимаю. Привыкнуть к новой сцене – дело не быстрое и не простое. Это же не генеральная репетиция или что-то в этом роде.
На лице у Анны заметно облегчение, но для меня эти слова звучат пусто.
– Когда я был на шоу, возникло ощущение, что оно очень крепко сбито, так что у меня не так уж много предложений. Но мне показалось, что зрителям не хватает ваших историй об Элизе и Джулиане. Думаю, вы могли бы немного расширить их, понимаете? Притормозите и дайте нам еще больше поводов влюбиться в них.
– Конечно, – говорит Анна. – Мы можем это сделать. Верно?
Наступает неловкая пауза, прежде чем я осознаю, что они оба смотрят на меня, ожидая моего подтверждения.
– Э-э… конечно, – киваю я. – Я подумаю об этом.
– Чудесно, – радуется Стив, потирая свои маленькие мягкие лапки. – Чудесно.
Он еще говорит что-то о контракте, о продаже билетов, и я впервые осознаю, что нам за это заплатят. И это после одного из самых невыразительных выступлений в моей жизни.
На парковке я говорю Анне, что не смогу вести машину, не купив сначала чего-нибудь перекусить и не зарядившись кофеином. На другой стороне торгового комплекса мы находим небольшую закусочную, оформленную в стиле ретро пятидесятых годов, и я чувствую себя немного живее, вдыхая запах масла, жареной картошки и кофе. Анна углубляется в меню и в итоге заказывает только кусочек лимонного пирога. Пока мы ждем заказ, она снова и снова обматывает вокруг пальца бумажную трубочку.
– Что там произошло? – спрашивает она. – Ты злишься на меня из-за того, что он позвонил мне, а не тебе?
