— Смотри, танкист, дошутишься, — покачал головой недоверчивый конник. — Можем и расстрелять. Война все спишет. Ладно. Ждите здесь свои танки. А мне некогда.
Вредный капитан не вскочил, а медленно взгромоздился в седло, придерживаемого под уздцы молодым казачком спокойно стоящего коня и также спокойно поехал вдоль колонны вперед. Лихой лейтенант Кобза задержался.
— Слышь, танкист, — нагнувшись с седла, доверительно спросил он. — Тебе, я слышал, снаряды нужны? К полковым пушкам?
— Очень, — кивнул Иванов. — Поиздержались мы в дороге. По нескольку штук сейчас в наличии. Если с противником повстречаемся — считай, только в качестве трактора воевать и сможем. Давить и топтать.
— Ты на нашего капитана не обижайся. Характер у него такой. Недоверчивый и прижимистый. А свое дело он знает туго. Ладно. Помогу я тебе. Вышли к дороге двух своих хлопцев. Я договорюсь. По ящику снарядов вам скинут. Тех и тех. Не обеднеем. Для одной победы воюем. А патроны требуются?
— Тоже пополнить не мешало бы. Ящик. Винтовочных.
— Цинк гарантирую, а ящик — посмотрим. Трофеи у тебя какие-нибудь лишние есть? Чтобы мне легче было с артиллерией договариваться.
— Парабеллум в кобуре могу предложить. Только что у ганса одного на дороге отобрали. Знал бы, что для пополнения боекомплекта мне нужно будет трофеями расплачиваться — набрал бы еще.
— Не кипятись — не себе прошу.
Лихой лейтенант, подхватив жесткую черную кобуру, свистнул своим разведчикам, они развернули коней и умчались, только комья земли из-под копыт. Иванов послал к дороге зевающих Минько и Ершова, Гурину разрешил продолжить дремать — больше всех на марше устал. И действительно, минут через пять прямо на ходу с одной подводы, чуть придержав лошадей, небрежно передали на обочину два зеленых деревянных ящика и запаянный цинк. Не подвел казак.
Как бы ни хотелось спать, пока внизу тянулась конница, и они были в относительной безопасности, Иванов велел обслужить танк. Обслуживали все вместе: пробанили пушку, почистили пулеметы, Коля, присвечивая фонариком, осмотрел двигатель и ходовую. Из траков, очищая грязь, выковыряли клочки шинельного сукна, обрывки лошадиной шкуры, длинных конских волос и явно человеческие фрагменты.
— Капитану б тому недоверчивому показать, — хмыкнул Коля, отбрасывая в сторону сапогом перепачканные землей вещественные доказательства своего геройского пути.
Торчать всю ночь на открытом месте не хотелось. Мало ли, когда еще обещанные танки подойдут. А ну как сперва кто-то нехороший объявится? Опять бегать? Когда обслуживать танк закончили, Иванов послал Ершова сбегать к нечетко просматриваемой в отдалении то ли группе кустов, то ли деревьев. Оказалось — на пригорке над дорогой — небольшая рощица. Переехали туда, подрубили несколько деревьев с краю, заехали в середку, бросили на срубленные ветки брезент и расположились по трое спать — один по очереди караулил.
Когда подошла очередь дежурить Гурину, конница уже прошла, дорога внизу опустела. Чтобы не заснуть, накинувший поверх комбинезона стеганый ватник Коля прохаживался с автоматом на груди вокруг танка, спускался к дороге, прислушивался. Где-то севернее, откуда они прорвались, и восточнее, погромыхивало; временами небо озарялось далеким нервно пульсирующим багрянцем. Луна уже сошла, небо потихоньку серело, блекли и растворялись до следующей ночи звезды. Озябший от опустившегося тумана Коля пританцовывал, от курения уже горчило во рту — хлебнул воды из фляги. Захотелось кушать, но лезть в танк — это грюканьем бессовестно разбудить отдыхающих товарищей. Вспомнил, что возле их лежбища вроде бы оставалась вскрытая и недоеденная жестянка мясных консервов. Нашел. С аппетитом доел.
Все больше громыхало. Севернее в восточном направлении потянулись воздушные вражеские армады. Кто выше летел, кто ниже. Краснозвездные соколы не появлялись. Грозный гул отдаленных взрывов усилился. На несколько мгновений показавшись над горизонтом, куда-то спикировали огненно-дымные хвосты многочисленной стаи эрэсов. Еще и еще. Не один дивизион «зось» там проснулся. Никак не один. Все добавляла и добавляла голосов и сотрясения земли артиллерия. Уже и не понятно, чья и откуда. Завтракающему возле своего охраняемого танка мехводу не понятно. В штабах, там, наверное, знают. Ну и пусть их.
