Ниже мы переходим к последнему акту подражания великим абсурдистам 70-х и вновь, с трудом скрывая досаду, отказываемся от ориентации предложения в пространстве текста. При этом для пущей краткости обозначаем нашего героя на английский манер – это сокращает дыхание и экономит время.
Итак:
Брамфи (Brumfey): Молодец, что в мою берлогу перебрался, я в гостиной перекантуюсь… Да, слушай, Карэн, давно хотел попросить: а покажи-ка мне, как этот магнитофон на воспроизведение включается…
Карэн: Издеваешься? Это же твой магнитофон!
Брамфи: Считай, что теперь твой. Только покажи…
(Карэн показывает, добавляя, что если хочешь что-нибудь записать, необходимы плоскогубцы, потому что ручка второго переключателя сломалась…)
Брамфи: Интересно, с какой помойки я это чудо техники домой приволок?
Карэн: Тебе же на день рождения предки его купили…
Брамфи: Чьи предки? Мои или его (кивая на магнитофон)?
Карэн: Гад ты, Вовка! То запрещал мне к нему без своего разрешения прикасаться, а теперь…
Брамфи: А теперь я не гад. Вернее, гад, но уже не такой безнадежный, как раньше. Теперь, братишка, можешь делать с ним что хочешь. Например, сдать в металлолом, где ему, собственно, и место… Кстати, что это у тебя тут на столе, стихи? Почитай…
Карэн: Думаешь, стану ломаться, мол, это так, не в серьез, они еще не готовы, лучше потом прочту…Не дождешься! А вот и прочту. (Читает)
Брамфи молча слушает, смеется: Извини, братишка, но на загнивающем Западе – судаки, как и щуки, и форели, и многие другие рыбы и морепродукты всегда есть в продаже. Всегда! Рекламировать кого-то одного из них нет смысла. Лучше вместо судака вставь «Биг-мак». Если у нас появятся Макдональдсы, то реклама с этой жрачкой будет действительно светить, как у Маяковского: всегда, везде и без вопросов.
Карэн: А что это такое?
Брамфи: Рубленная котлета в булочке, любимая американская хрень из числа фастфудов.
Карэн: Очень все понятно: хрень из числа каких-то фастфудов! Ты, Вов, вообще, после этого дурацкого побега стал говорить как-то странно. Иногда вообще непонятно. Вроде бы по-русски, а понять можно с трудом…
Брамфи: Исходи из контекста, в момент врубишься в тему…
Карэн: Вот-вот, я как раз об этом. Вот что ты сейчас сказал, а?
Брамфи: Ты не знаешь, что такое контекст? Запишись в литературный кружок, я его начну вести со следующей недели…
Карэн: Что, правда? Официально?
Брамфи: Нет, блин, подпольно, как Ленин со своим «Союзом борьбы за освобождение рабочего класса»…
Карэн: «Блин» это что, ругательство?
Брамфи: Эвфемизм аллитерационный. Ну то есть, когда одно неудобопроизносимое слово меняют на другое, созвучное, пренебрегая при этом смысловой синонимичностью. Понятно?
Карэн: Ага. Понятно, что блин – это то же самое, что блядь…
Брамфи: Умница!.. (Зевает) Извини, я бы с удовольствием поболтал с тобой до утра, но мне рано вставать. К лекции надо готовиться…
Карэн: К какой еще лекции?
Брамфи: Да Авенир Аршавирович приболел, так что завтра я в своем новом – 10-«а» – классе лекцию о Второй Мировой войне читать буду. Надо хотя бы тезисно упорядочить материал. А это работы часа на два, не меньше…
Карэн: А можно мне на твоей лекции поприсутствовать?
Брамфи: Я-то не против, но не от меня зависит. Это же вроде как эксперимент педагогический: ученик объясняет новую тему своим одноклассникам. Хотя у Авенира я уже неоднократно это делал по его же желанию еще в прошлом году… Да ты не огорчайся. Если не получится, я тебе тет-а-тет эту лекцию прочту, как только выпадет свободное время. Если ты к тому времени не передумаешь ее слушать… Но лучше все-таки запишись в литкружок. Тебе это нужнее… У тебя, конечно, и без него стихи с каждым разом будут все лучше и лучше получаться, но знания лишними не бывают. Чтобы чего-то в этом деле добиться, братец, надо много работать: читать, подмечать, размышлять, вслушиваться в себя и, разумеется, фантазировать…
Карэн: Вов, а сам ты почему стихов не пишешь? Ты ведь писал, я помню…
Брамфи: Потому что полная бездарь в этом отношении. Без Божьей искры стихи кропать – гиблое дело. И то, что я когда-то писал, даже на подлое звание «вирши» не тянет. А у тебя эта искорка имеется, брателло. И твоя задача сделать так, чтобы ее не задуло – ветрами лени, испарениями быта, парами прагматизма… Кстати, не обольщайся. Доля поэта редко бывает радостной. В стародавние времена обитало в непроходимых джунглях Центральной Америки племя Иеху. Так вот у них тот, кто признавался ими поэтом, считался человеком на которого снизошла благодать. И с ним уже никто больше не разговаривал, даже его собственная мать. Он почитался Богом, а значит каждый мог безнаказанно его убить…
Карэн: Идиотизм какой-то!
