– Мне тут один стародавний долг вернули. Хватит как раз на то, чтобы нанять лихих парней. Пусть этот Брамфатуров отдохнет от своего всезнайства в Республиканской больнице. Там у его отца знакомства, я знаю, так что хороший уход ему обеспечат. Да и его аттестат можно будет прислать ему прямо в палату…
– Ты что, с ума сошел, Ники? – всполошилась не на шутку Арпик Никаноровна. – Да за ним же КГБ все время следит! Твоих лихих ребят арестуют как миленьких – за минуту. А потом на допросе узнают про тебя, как заводилу и заказчика… Или ты думаешь, что, как от армии я тебя смогла спасти, так и от органов спасу? Немедленно всё отмени, Ники! Немедленно!
– Хорошо, мама, – как-то слишком быстро, слишком покладисто согласился Ники. – О том, что он под колпаком у КГБ я как-то не подумал… Ладно, мама, сейчас пойду и всё отменю…
– Погоди! – остановила на пороге сына директриса. – Куда это ты на ночь глядя пойдешь? К твоим лихим парням? У них что, нет телефона?
– По телефону, мама, отступных не дашь, а они потребуют их непременно. Ведь они уже подготовились, провели кое-какую работу, они уже заранее решили, кто на что заработанные деньги потратит… Так что не препятствуй мне, мама. Я быстро. Если что, позвоню…
И вышел вон из спальни. С излишней в данной ситуации поспешностью, потому что мама все равно никак не могла придумать, каким образом сына от новых напастей оградить. Хотя, в конце концов, все же придумала – и принялась с тяжелым сердцем придуманное в жизнь воплощать. Встала, затушила сигарету, надела халат, вышла в прихожую, достала из висевшей на гардеробе сумочки блокнот, полистала его, нашла нужную запись, вздохнула, сняла трубку и набрала на диске негнущимся пальцем номер…
Той же ночью, всего в нескольких кварталах от Арпик Никаноровны, не мог уснуть еще один представитель злосчастной школы №*09 – Авенир Аршавирович Базилян. И не потому не спалось ему, что приболел-затемпературил, а по той же причине педагогического эксперимента в 10-а классе. Бодрствовал учитель истории не один, но в обществе своего ленинградского коллеги и академического друга Александра Николаевича Лесневского. Последний только что вернулся с концерта в ресторане «Парус» и был просто переполнен музыкально-кулинарными впечатлениями вечера. Все, как на подбор, восторженные, при одном огорчительном обстоятельстве: клял себя, что не догадался захватить с собой из Питера свой портативный японский магнитофон. Не музыки единой ради, а плохо запоминаемых текстов для…
– Нет, Авенир, этот твой Брамфатуров просто чудо какое-то, ей-богу! А эта ваша кюфта по-кяварски[279] – это уже не еда, это какое-то гастрономическое потрясение! – делился впечатлениями Лесневский, сидя в кабинете страждущего, устроившегося на ночевку – дабы не заразить супругу – там же, на диване. – Но кто мог подумать, кто мог подумать!.. Ах, какой же я осел, что оставил этот японский агрегатик дома!.. Господи, сколько правды в глазах гос. проституток, – внезапно запел гость вполголоса. – Нет, не так… Боже, сколько веры в глазах кремлевских блядей… Опять не то! Ну и ладно, припев-то я точно помню: Родина! Пусть кричат уродина, а она нам нравится, спящая красавица. К сволочам доверчива, ну а к нам фига с два, фига с два… Нет, не фига с два, – прервался Лесневский и задумался. – Может, я извиняюсь, х… на-ны, х… на-ны? Тоже нет, мата там не было, это я помню точно!
Авенир Аршавирович смотрел на приятеля с улыбкой: Лесневский явно был навеселе, причем во всех смыслах этого слова.
– А еще вот эта вещь – про «Голос Америки»: Гудбай, Америка, которую я не услышу никогда… Или нет, не увижу никогда… нам стали слишком малы твои запретные джинсы… или вот еще… Только не восприми как намек!.. Сразу с утра, пока темно и дрыхнет мир в постели, быстренько тяпни свои сто грамм и ты достигнешь цели!..
– Саша, потише, а то жену разбудишь! – предостерег гостя хозяин.
– Изольду Акселевну?[280] – уточнил, перейдя на шепот Лесневский.
– Ну а кого же еще? – усмехнулся Авенир Аршавирович. – Ты случайно не забыл? Ты – в Армении, среди древнейших христиан, у которых не принято иметь много жен. Жена всегда одна, вот любовниц может быть несколько…
– Да-да, в Армении, – вспомнил Лесневский. – Именно что в Армении! У нас бы этот «Парус» с его репертуаром прикрыли в два счета. И не просто прикрыли бы, еще бы уголовные дела завели… Нет, есть все же доля истины в том, что Грузию называют ФРГ, а Армению – США[281]. У вас здесь все иначе, чем у нас…
– Хуже? – не удержался от каверзного вопроса хозяин.
– Тебе, Авенир, честный ответ требуется или беззастенчивая похвала? – уточнил посерьезневший гость.
– Слушай, Александр, хвалиться и гордиться самими собой мы и без тебя умеем. Причем делаем это так хорошо, что никому за нами не угнаться…
– Ладно, уговорил. Только потом чтоб без обид… Скажу кратко: если бы в здешних магазинах и ресторанах сдачу давали правильно, и среди представительниц женского пола встречалось бы побольше ленинградок, то Ереван был бы лучшим городом на свете! Не в архитектурном, конечно, смысле…
