Лесневский неожиданно осенил себя крестным знамением и ответил:
– С ним!..
– Читаю, – известил Авенир Аршавирович и действительно прочитал следующее:– «(
БРАМФАТУРОВ: Господа историки, отчаянно нуждаюсь в вашей просвещенной подсказке. Следует ли упомянуть о Второй финской войне, развязанной Сталиным 25 июня 41-го, в хронологическом порядке или стоит посвятить этому возмутительному деянию большевиков отдельный урок? В нынешнем виде это упоминание выглядит следующим образом… (
ЛЕСНЕВСКИЙ: Даже если так, это была вынужденная мера. Ленинград у самой границы, а в Финляндии полно немецких войск, особенно самолетов…»
Авенир Аршавирович прервался и взглянул на реального Лесневского, сидевшего как раз там, куда его в тексте и определили.
– Вот именно, – Лесневский стремительно трезвел, сбрасывая с себя последние остатки «парусного» хмеля. – В крайнем случае, может быть, слегка ошиблись. Что вполне объяснимо. Обжегшись на молоке, дунули на воду…
Авенир Аршавирович отреагировал на это высказывание несколько странно: засмеялся, закашлялся, прослезился, успокоился, утерся, извинился, объяснил:
– Извини, Саша, ты забежал вперед. Ты это должен был сказать несколько позже, через пару страниц…
– Это что же, целых две страницы я должен благосклонно выслушивать подобного рода инсинуации? – возмутился Лесневский.
– Насчет инсинуаций, дорогой Александр Николаевич, ты в самом конце выскажешься. Когда Брамфатуров заявит, что… – Авенир Аршавирович пошелестел листками, нашел нужное место, взглянул исподлобья на Лесневского, привел цитату: – «Гитлер предполагал стереть Ленинград с лица земли, вывезя оттуда население в глубь России. Но и Сталин собирался поступить с городом столь же бесчеловечно. 325 тонн взрывчатки было заложено в основание крупнейших ленинградских предприятий, мостов, объектов жизнеобеспечения, административных зданий и на кораблях Балтийского флота. Все это предполагалось взорвать, если будет решено оставить город. В этом случае город был бы разрушен, и жить в нем стало бы невозможно. Оставшееся население, кстати, в отличие от гитлеровских намерений, никуда вывозить не планировалось. Следовательно оно обрекалось на смерть от голода и холода. Но Сталина и его подчиненных волновало только, чтобы немцы не смогли использовать инфраструктуру города для своих нужд…