– Так ты ведь уже это читал, – возразил Александр Николаевич.
– Читал, – согласился Базилян. – Но – в одиночестве. А это не способствует полноте впечатлений.
– Считай, что убедил, – усмехнулся Лесневский. – Читаю: «Незадолго до своей смерти, в 1833 г. Аракчеев внес в государственный заемный банк 50 000 (по другим сведениям – 60 тысяч) рублей ассигнациями. Эти деньги с наросшими процентами должны были быть сняты в 1925 году, к 100-летию смерти Александра I Павловича, и три четверти из этого капитала должны быть наградою тому, кто напишет к 1925 г. (на русском языке) историю (лучшую) царствования императора Александра I, остальная четверть этого капитала предназначена на издержки по изданию этого труда, а также на вторую премию, и двум переводчикам по равной части, которые переведут с русского на немецкий и на французский языки удостоенную первой премии историю Александра I… (БРАМФАТУРОВ,
ЛЕСНЕВСКИЙ: Смеетесь, Володя? Да от тех денег давным-давно ничего не осталось! Пришли большевики и все завещания отменили…»
– И вообще, меня больше как-то бабушка Александра интересует, а не сам этот плешивый щеголь, – оборвал чтение, чтобы высказаться, реальный Лесневский.
– Ты не прерывайся, Александр, ты читай, – посоветовал Авенир Аршавирович, тщательно пряча озорную улыбку за грустными армянскими взорами.
«БРАМФАТУРОВ: Думаю, с большевиками можно будет договориться. Главное – написать выдающийся исторический труд об Александре Павловиче. Параллельно можно будет нанять какого-нибудь дошлого правоведа (за проценты от награды), который сумел бы самым безупречным с точки зрения юриспруденции образом доказать, что государственный заемный банк и нынешняя наша сберкасса являются ближайшими родственниками, поскольку последний наследовал первому…
ЛЕСНЕВСКИЙ: Если мне не изменяет память, государственный заемный банк был создан Екатериной II в 1786 году…
БРАМФАТУРОВ: Совершенно верно, Александр Николаевич. Точнее, не создан а преобразован из Дворянского заемного банка. Манифест Завадского…
ЛЕСНЕВСКИЙ: Господи, Володя, вам-то откуда такие подробности известны?! Или ваш учитель истории преподает вам не только общую историю, но и историю банковского дела в России? (
Лесневский вновь прервался и взглянул на хозяина. Правда, не столько подозрительно, сколько вопросительно.
– Не сверли меня понапрасну своими профессорскими взорами, – взмолился Базилян. – Я об этих банках знаю столько же, сколько ты о языческих обрядах древних армян…
– Интересно, – тихо заметил Лесневский, кивая на машинописные листки, – а он знает эти обряды?
Авенир Аршавирович беспокойно заворочался в постели, три раза вздохнул, два раза выдохнул и честно ответил:– Не исключено…
Лесневский пробежался по тексту глазами, заглянув в начало, в середину и в конец, покачал головой, непримиримо сверкнул очками:
– Все равно, его шокирующим историческим эскападам катастрофически не хватает ссылок на документы, на источники… Не мне тебе объяснять, Авенир Аршавирович, что по уже имеющимся историческим данным, при желании, можно всегда составить самую эксцентричную теорию…
– А ты загляни на тринадцатую страницу – посоветовал Базилян. – Там будет тебе и ссылка и документы…
– Да? – нервно осведомился Лесневский. – Знаешь, Авик, что-то не хочется мне туда заглядывать. Загляни сам…
Авенир Аршавирович взял протянутые листки, пошуршал, перелистывая, нашел искомое и, не без угрозы в тоне оповестив Лесневского (успевшего за это время допить остывшие остатки чая, закурить, два раза стряхнуть еще не нагоревший пепел и три раза переменить свою позу в кресле), что цитирует, процитировал:
