– И романы и или как, – мрачно улыбнулся Базилян. – Сам он мне не говорил, но я слышал как-то в учительской, что он пишет литературоведческую работу о «Медном всаднике» Пушкина. А что касается романов, то он по моей прямой просьбе принес мне один отрывок… Кстати, тоже машинописный, можешь почитать, если тебе интересно.
– Надеюсь, исторический?
Ибо доктора исторических наук А. Н. Лесневского не так-то легко было соблазнить непрофильным чтением.
– Трудно сказать, – признался бывший кандидат в кандидаты тех же наук. – Если судить по этому отрывку, то скорее нравственно-богословский…
– Какой-какой? – едва сдержался, чтобы не присвистнуть, воспитанный гость из культурной столицы.
– Ты не ослышался, Александр Николаевич…
– Писать нравственно-богословский роман в наше время!.. Нет, этот парень либо действительно гений, либо… либо шизофреник какой-то, ей-богу!
– Самое печальное, – подытожил Авенир Аршавирович, – что одно другому не мешает… Если решишься на чтение отрывка, то он у меня в третьем ящике письменного стола сверху…
– Прочту обязательно, – заверил Лесневский. – Но только не сегодня…
– Учти, Александр, завтра может оказаться уже поздно…
– Учту… В смысле, учитываю, – вздохнул Александр и, покинув кресло, направился к письменному столу. На полпути замер, обернулся к хозяину и поделился осенившей его мыслью:
– А ведь он обвел нас вокруг пальца. Мы поняли, что о второй советско-финской войне он завтра упоминать в подробностях не будет, но зато остались в неведении насчет того, о чем он в действительности поведает завтра школьникам…
Впрочем, оставим ученых на милость их учености. Наша ночная рапсодия продолжается. Если у Гоголя рязанский поручик все никак не мог добраться до постели, без конца рассматривая обутую им пятую пару новеньких сапог с дивно стачанным каблуком, то у нас иные индивиды, отдельные граждане и даже новые персонажи нашего повествования, достойные отдельных абзацев, не в состоянии предаться сну по куда более отвлеченной причине – завтрашней лекции, или, точнее выражаясь, педагогического эксперимента, в котором нашему герою предстояло выступить в роли главного кролика, а новому персонажу по имени Гор Узумян – в качестве уполномоченного наблюдателя от РОНО. Выбор руководства этого учреждения был отнюдь не случаен. Кому же еще было и наблюдать за этим мероприятием, как не его инициатору – молодому, перспективному сотруднику, недавно переведенному из глухой горной деревни, где он изо всех сил пытался преподавать местной детворе русский язык вместе с созданной на этом языке литературой, заодно избегал призыва в армию, а также умудрялся состоять заочным аспирантом педагогического института и писать диссертацию на тему самообучения старшеклассников новому материалу. Тема возникла не в результате кислородного голодания организма от высоты две тысячи двести метров над уровнем моря, на которой была расположена упомянутая деревушка, но ее подсказала сама жизнь. То есть катастрофическая нехватка учителей в деревенской школе… Да, с недавних пор этих учителей в указанной школе по факту наличия стало еще меньше (по списочному составу районной бухгалтерии, начисляющей педагогам их трудовые рубли, никакого дефицита в рядах преподавательского состава не наблюдалось, ибо не одному Гору Узумяну страсть как не хотелось терять драгоценный год на уродование собственных ног портянками и кирзачами[285], но и многим, многим другим обладателям педагогических дипломов, радовавших директоров сельских школ своим практическим отсутствием при фактическом наличии в платежных ведомостях). Однако Гор Узумян вовсе не считал себя дезертиром, ибо оказался в этой бумажной компании фиктивных душ из высоких побуждений. Личный опыт подсказывал, что пока во всех деревнях республики не проведут газ, не выроют канализацию, не устроят водопровода с почасовой подачей горячей воды[286], в тамошних школах всегда будет ощущаться дефицит преподавательского состава. А исторический опыт подтверждал: все эти радости цивилизации появятся на селе еще очень не скоро. Следовательно, тему для своей диссертации он выбрал нужную, актуальную и даже практически необходимую. Многие ли диссертанты-гуманитарии могут этим похвастаться?.. И потом это возвращение в город ощутимо ударило по его карману: теперь ему приходится существовать на полставки сотрудника РОНО, безо всяких двадцатипроцентных высокогорных надбавок и пятнадцатипроцентных персональных выплат деревенским преподавателям великого и могучего. Да, родители безумно рады видеть его дома каждый Божий день, а не только по выходным. Но в его возрасте уже не принято клянчить у них на карманные расходы. Что он, собственно, и делает. В смысле – не клянчит, но гордо обходится шестидесятью рублями в месяц. Главное – идея!
