– Только в том случае, если это не отразиться на скорописи, – удовлетворил его любопытство шестой и немедленно перешел к делу: «ПРЕАМБУЛА. Не секрет, что в нашем государстве все подчинено нуждам пропаганды и дезинформации. И в первую очередь это касается истории. А из событий этой истории особенно усердствует пропаганда с дезинформацией в отношении двух войн: Гражданской и так называемой Великой Отечественной. И это закономерно. Большевики, будучи по своей сути terribles simplificateurs[292]…»
– Стоп! – сказал первый. – Я ни хрена не разобрал! Это на каком языке?
– Какая тебе разница – на каком? Пиши, клиенты разберутся…
– Если он запишет так, как услышал и понял, боюсь, клиенты будут разбираться с ним, – заметил пятый как бы невзначай, как бы про себя, как бы в сторону.
– Сам не знает, на каком языке, а нам диктует, – сварливо констатировал второй.
– Господи, из-за чего спор? – вздохнул четвертый. – Продиктуй ему побуквенно и весь сказ.
– В самом деле, столько дыму из-за какой-то латыни, – пожал плечами шестой. И продиктовал…
– По-моему, это по-французски, – не согласился с шестым пятый.
– А вот это уже, действительно, пусть клиенты сами решают – по-каковски. Наше дело – записать правильно… Внимание! Читаю дальше: «ничего сами придумать не смогли, но лишь довели бывшее до них до крайней степени идиотизма. Ибо всю жизнь, во все века, начиная с Ивана IV, именуемого по ошибке Грозным (тогда как прозвать его следовало Грязным Садистом), историю России грубо впихивают в прокрустово ложе господствующей идеологии; всё, что не умещается в этом ложе, беспощадно отрубается, словно его и не было. Не было ни рук, ни ног, ни головы. Одно только безвольное, неподвижное, распухшее тулово, набальзамированное очередным идеологическим вздором.
Дабы не выглядеть в ваших глазах безответственным болтуном и беспросветным очернителем, приведу несколько примеров идеологических мифологем, на которые столь богата историография России. В хронологическом порядке, разумеется…
Начнем ab ovo – с Крещения Руси. Сразу возникают вопросы по месту, времени и первоначальной конфессиональности. Официальная версия не выдерживает никакой критики, даже самой конструктивной и благожелательной. Известно, что церковь Святого Ильи в Киеве была построена еще до 955 г. и ее принадлежность константинопольской патриархии до сих пор не доказана. Тот факт, что отсчет начала года вели в Киевской Руси по марту, как в католичестве (а не по сентябрю, как в Византии), подтверждается и латинскими названиями наших месяцев (в Византии они были совершенно другими). Прибавим к сказанному, что русский православный церковный словарь кишит латинизмами. Русское слово «церковь» отнюдь не созвучно греческому «экклесия», но очень напоминает латинское cyrica. Крест – от латинского crucifixus (распятие), сравните с греческим «ставрос». Поп никак не походит на иерея, но весьма напоминает искаженного «папу», к тому же по-английски Папа Римский до сих пор именуется pope [293]. Алтарь восходит к латинскому altare (altus – высокий), а вовсе не к греческому «бомос». Вино, употребляемое при причащении, происходит от латинского vinum, а не от греческого «ойнос». Наконец, само слово «вера» кровно связано с латинским verum, и совершенно чуждо греческому «докса».
Обратим также внимание на то немаловажное обстоятельство, что в русском изводе Писания есть Третья Книга Ездры, которой нет ни в греческой Септуагинте, ни в еврейском варианте Писания, но которая есть в Вульгате. Так что первые переводы Библии на старославянский язык были сделаны вовсе не с греческого языка, как утверждает официоз, но с латинского.
И потом, если бы Русь была крещена по греческому обряду, то русские князья обязаны были бы носить с самого начала имена греческих святых. Между тем мы имеем исключительно славянские имена князей: Владимиры, Святославы, Изяславы, Ярославы, Всеволоды. В русских летописях даже Владимир и Ольга – первокрестители Руси – не называются своими крестильными именами. А вот в униатских славянских государствах, принявших крещение от Рима, все обстояло в точности так, поскольку западная традиция не настаивала на перемене имени.
