— Теперь уже ничего не поделаешь, — повторил дядя Амир, и я снова услышал в его голосе знакомую жесткость. — Полагаю, ты здоров и твоя жизнь складывается успешно хотя бы в каком-то отношении. Твой номер у меня теперь есть, так что, когда в следующий раз буду проездом в Лондоне, позвоню тебе — выпьем кофе или еще что-нибудь. Может, дашь мне заодно и номер твоего мобильного на случай, если тебя не окажется дома? Кстати, насчет расходов на похороны можешь не волноваться. Мы с Хакимом решили этот вопрос. Ладно, твои здешние родственники передают привет. Береги себя и не пропадай.
Я ждал этого известия — ждал с ужасом, но в глубине души уже смирившись с его неизбежностью. Все эти обследования сильно меня тревожили, а мама наверняка лгала в ответ на мои вопросы, поскольку всегда говорила, что врачи ничего не нашли. Ей было пятьдесят три — здесь, да еще в наше время, в этом возрасте никто еще и не думает умирать. Но она жила не здесь, и время ей досталось непростое. Я подождал, пока дядя Амир даст отбой, и только потом повесил трубку. Я был расстроен оттого, что не попал на похороны, но особенной трагедии в этом не видел. «Кстати, насчет расходов на похороны можешь не волноваться. Мы с Хакимом решили этот вопрос». Очевидно, это принесло им обоим большое удовлетворение. В любом случае они стремились соблюсти приличия не столько по отношению к усопшей, сколько по отношению к самим себе. Дядя Амир сообщил мне, что выполнил обязанности близкого родственника, только желая уязвить меня тем, что я пренебрег своими.
Я достал коробку из-под обуви, в которой держал письма матери, и весь остаток вечера и ночь читал их, пока не прочел все до единого. Их было несколько десятков. Дядя Амир снова солгал: похоже, мы писали друг другу чаще, чем мне помнилось. Хабиби — так начинались все ее письма ко мне. Любимый. Мамако — так они кончались. Твоя мама.
Хабиби!
Я очень обрадовалась твоему письму и твоим новостям. Как хорошо, что тебя приняли в колледж и что скоро ты начнешь учиться по-настоящему! Я знаю, что у тебя хватит храбрости и ты обязательно добьешься в дальних странах огромных успехов, что ты будешь трудиться изо всех сил, а потом вернешься и будешь жить здесь с нами счастливой жизнью. Я сама никогда никуда не ездила, и мне трудно представить, как ты там живешь и что тебя окружает. Пожалуйста, рассказывай мне обо всем, чтобы я могла это как-то себе представлять. Ты понимаешь, чего от тебя хотят, когда к тебе обращаются? Я слышала, там никто не говорит как по радио или по телевизору и, когда туда попадаешь, не можешь понять самых обычных разговоров. С тех пор как ты уехал, у нас в доме стало ужасно тихо, хотя Мунира старается и время от времени устраивает тарарам. Она тоже по тебе скучает.
