— Ну да, — Том криво улыбнулся уголком губ. — Я слышал. Заклинание связи и все такое. Чувство долга.
Дария поджала губы.
— При чем тут это? Неужели ты и сам веришь в то, что им движет только долг? В жизни не слышала большего бреда. В вашем случае все куда запущеннее.
Том не стал на это отвечать, ему и без того стало достаточно хреново.
— Он вернется. Рано или поздно он прилетит, — вот что он разобрал через ускользающее сознание. — Ты только не переключайся.
Том не мог не переключаться. Он безнадежно терял реальность, на этой успокаивающей мысли сознание снова сбойнуло. Голос Дарии начал доноситься до него, как звук с жеванной пленки. Стул под парнем стал оползать набок, словно ножки его увязали в болоте.
— Ты знаешь, я, кажется, отъезжаю. Откуда этот звон? — спросил человек не своим голосом.
— Ты же в Аду, как ты хотел? Крышка тут у тебя съедет очень быстро. Хотя, куда еще, конечно, — проворчала девушка.
Том хотел среагировать, но этот пустой мир уносился от него прочь, и он отдавался в объятия звенящей тишине.
У Дарии осталось мало идей о том, как помочь мальчишке, но его слова магическим образом помогли ей принять решение. План был немного жестковатым и неотёсанным, но, крайней мере, так она могла бы спасти хотя бы одну глупую жизнь. Еще никогда Фурии не приходилось выполнять работу настолько противоположную ее прямым обязанностям. Намерения, гложущие ее, казались до безумия простыми, но смертельно опасными, но Дария решила спросить за это с Билла уже потом.
Подумав так, она горько усмехнулась и обратилась уже к бесчувственному Тому:
— Знаешь, парень, ты не заслуживаешь, конечно, моей помощи. Но так уж вышло, что я обещала кое-кому сделать все от меня зависящее, — Демоница вздохнула. — Хотя ради этого я выживу нарочно, чтобы посмотреть на ваши лица и послушать, как ты еще скажешь мне спасибо. Это будет жемчужиной моей коллекции!
Проворчав это, Демоница уверенно положила руку на лоб Тома. Одно это движение, и парень окончательно погрузился в непроглядную темноту.
====== Глава 30. На всякий случай: «Прощай» ======
Давид не сказал ни слова с момента, как совещание закончилось. По правде, глядя в его глаза, Билл подумал, что дядя просто бросится на него с кулаками или вцепится в горло, мотая его из стороны в сторону, покуда дыхание ненавистного ему преступника не смолкнет на веки вечные. Весь вид Апостола говорил о том, что это единственное, чего ему хотелось в тот момент, однако каким-то чудом он все же сдержался от недостойного порыва.
После блестящей тирады племянника Златокрылый не выглядел слишком браво. Он слабым голосом отдал пару распоряжений, к счастью и удивлению Билла, вполне разумных, и, обдав присутствующих волной ледяного презрения, вылетел прочь, подальше от любопытных глаз. Билл надеялся, что он тихо повесится где-нибудь в уголке, как делали многие видные деятели, потерпевшие фиаско на своем нелегком поприще, хотя осознавал, что ему не может так повезти. Скорее всего Давид просто спрятался в своем кабинете, чтобы тихо поговорить со своей любимой птицей, спокойно порвать волосы на голове, мирно поколотить кулаками об стол, потопать ногами, порвать зубами пару лишних бумажек и в очередной раз послать проклятия в адрес того дня, когда племянник появился в его жизни. После всего того, что с ним сегодня произошло, ему было просто необходимо побыть одному и переосмыслить свое существование.
Зато он все-таки отдал распоряжение срочно созвать с земли все войска, которые находились близко. Билл нервно облизывал сухие губы и разгуливал в ожидании из угла в угол, периодически расправляя свои большие крылья, которые снова принадлежали ему. Юному Ангелу пришлось заново привыкать к этому забытому ощущению. Проходя мимо зеркала, Вильгельм покрутился, чтобы рассмотреть себя. В обыкновенной земной одежде, драной рубашке и таких же джинсах и кедах, он выглядел очень колоритно, впрочем, это скорее нравилось ему.
Он старался отвлекать себя разными мыслями, настраиваясь на то, что он не зря летит в самое пекло Ада. Все вокруг казалось ему странным, незнакомым, больным плодом его воображения. Ангел вытер рукавом рубашки холодный пот со лба. Он не подозревал, как переживет полет, его трясло и мотало из стороны в сторону, а собственное тело казалось неродным и мягким. Только десять минут назад его отпустили из медицинского отделения, где заставили выпить какую-то горькую гадость и намазали все синяки и ссадины мазью, чтобы чуть подлатать его раны. Он слабо отбивался, но Сакий, как всегда, находился неподалеку, деликатный, как дробовик. Он проследил за тем, чтобы пациент не вырывался, и Билл терпел, сетуя на то, что он тратит ценное время.
На соседней койке стонал раненный Михаэль, которого на руках отнесли в лазарет. Демоны повредили Стража довольно сильно, однако он еще был живой, с трудом дышал и почти не открывал глаза. Он лежал теперь в отдельной палате и над ним суетились сестрички-Ангелы под надзором старшей суровой медсестры, древней, как сам Рай.
