«…Пишу я вам, но мне ничего не надо, а потому, что хотя и на старости лет, а дожила до большой радости.
Только вы не обижайтесь на старуху, что отымает дорогое время. Получила я газетку, в какой Шуру мою, Александру Почивалину, с портретом пропечатали. Глянула я сперва на портрет, да сдуру и испугалась. Кабы девка там не провинилась чем, — думаю. Ну, села читать. Гляжу, хвалят ласоньку мою и вроде как другим, кто чуток похуже работает, в пример показали.
Вот правда, она у меня всегда достойная была и примерная, смальства еще. Только какая у нее жизнь была?! Подниму ее, бывало, ни свет ни заря, коров, говорю, погнали. Она армяк на плечи, сумку противогазную схватит с лавки, пару картох туда, хлеба отрубяного присолит, кнут с собой, или батик, по-нашему, — и пошла на выгон. Ребятня-то, малые, смеялись над ей: девка-пастух…
А что делать было, когда и пастухов не было? Война-то — она всех подобрала, не спросилась, нужен ты коровам ай как… Вот и отец наш, Михаил Ильич, хороший мужчина был, видный, душевный, а тоже с походов с тех кровавых не вернулся… Так бы, думаешь, и залиться фашисту поганому нашей кровушкой.
Шурочка-то душой в отца. Она не откажет никому, ни слова поперек, а люди и пользовались. Все в школу, а она покай-то снег, пока мухи белые полетят, за стадом ходит. Так-то однолетки ее наперед поушли, она и осталась.
Те уж кто где, сами себе, а она раз: поеду, мамк, в Смоленск, может, учиться куда примут.
Ну, и то, колхозом-то она уже сытая была.
Дак что ж, говорю, поезжай, коли так, но поглядывай…
А в Смоленске торговать — не шапки менять. Да хоть и где так. Молоденькая, беспонятная… Такая, мол, сдачи не даст. Вот и тюкают, и обкручивают ее, а она — никак… Не хвалилась она, что да как, но от матери — язык смолчит — глаза правду скажут.
Приедет когда с гостинцами, когда так, сама прыгает, рада, а я все вижу…
Кумекать что-то надо, наставляю ее на мысль. Ни угла у тебя, ни работы путевой. Что ж, что ты училась, а ничего нет…
Вот она и подалась на Север, хоть я против была. Думаю, пропадет… Далеко, и морозы там — птица камнем свертывается. А вас-то там, видать, много, все же и Шурочку мою заметили, отличили. Я-то газеткой похвалилась своим, деревенским нашим, так после и бабы, и учительница Шуркина Анастасия Карповна наведались ко мне. Сам председатель, Чубаров Егор Николаевич, заходил. Чем помочь, спрашивал. Да-а, говорит, хорошую ты дочку вырастила, Катерина, гордись… А я думаю, теперь и помру, дак спокойно.
А только в том не одна моя заслуга.
Кабы не люди, кабы не сказали Шурке доброго слова да не наставили, разве бы шла ее жизнь путем?! То-то, что родная власть, понимать надо.
Вот и бью вам, все люди Севера, и руководители, и всему простому народу — спасибо вам за дочку мою. А ей, и остальным, кто вместе с нею работают, наказываю еще лучше стараться. На холоде как полопаешь, так потопаешь. А то гору не сдвинуть.
За этим подписывается и низко кланяется Почивалина Катерина Петровна из деревни Красные Дворики Смоленской.
И привет вам от всей нашей местности».
