– Николай Иванович, поймали тут одну на подходе к нашей территории, она возле дуба нашего крутилась, в дупле которого мы шифровки оставляем. Просит вас. Разберитесь с ней.
– Ну, давайте, заводите её сюда, – послышался мужской бас.
Парень вышел из блиндажа и махнул автоматом, этим жестом он показал, что можно войти. Аля вместе с сопровождающими её вооружёнными людьми вошла внутрь. Там было темно с улицы, глаза долго привыкали. Потом Аля разглядела людей за столом, где лежали топографические карты, горела керосиновая лампа.
– Ну, давай, рассказывай, что тебя привело сюда, – сказал один из сидящих за столом. Это был комиссар отряда Степан Гаврилович Кудряшов.
Аля стала сбивчиво говорить. Когда она сама себя слушала, то догадывалась, что понять её невозможно. После голода и холода, долгих блужданий по лесу она перескакивала с одного на другое и теряла нить своего повествования.
– Ничего не поняли, – сказал тот, который просил её говорить.
– Вот что, Гаврилыч, не гони лошадей, – вступил в разговор другой человек. – Девушка, вы, наверное, голодны? – спросил он, видя её физическое истощение и несвязную речь.
Аля закивала головой. Она уже чувствовала запах еды и это совершенно отвлекало её от общения с этими людьми.
– Вася, скажи там, на кухне, чтобы принесли порцию супа, – распорядился он.
Але принесли горячего супа. Она жадно набросилась на него, мигом опустошила миску и чуть было не облизала ложку, но вовремя остановилась, видя, что мужчины наблюдают за ней. Она смутилась, отставила миску и стала рассказывать о том, что находится на спецзадании и прислана сюда Москвой, о своих подругах, о том, как она возвращалась домой и её предупредили не ходить туда, потому что их арестовали. И о том, что она толком не знает, кого именно арестовали, кто был дома на тот момент.
– Мила наша была на секретной квартире, которую знала только Поля. Она поехала туда в этот день, могла её забрать, но могла и не забрать, так что я не знаю, вернулась ли домой на момент ареста Полина, приехала ли с ней Мила. Очевидно, что арестована Лера. Возможно, что и девочки тоже. Возвращаться мне в Псков нельзя. Мне надо выйти на связь с Москвой, сообщить, что они арестованы и получить дальнейшие указания.
– Милу мы знаем, – сказал Николай Иванович Серебров, командир отряда, – она была у нас. Она рассказывала, что она не одна, с ней живут девушки, которые тоже выполняют задание. Что ж, оставайтесь, будете пока в партизанском отряде, потом получите дальнейшие распоряжения от своего командования.
Когда они с политруком вышли из блиндажа, он обратился к одному из подчинённых:
– Присматривай незаметно за ней. Какая-то мутная история. Всех арестовали, она одна спаслась. Толком не может объяснить в подробностях, что и как произошло, будто бы какой-то дед её предупредил, чтобы не шла домой, потому что тех арестовали. И не может сказать точно, кого взяли, кого – нет. Девушка, которая держала с нами связь, будто бы арестована, а будто бы и нет. Зато эта никогда здесь не была, а нашла нас в лесу. Непонятно всё это. Пока не знаю, какая её роль в этой истории, но понаблюдать за ней нужно. Делаем вид, что верим ей, но контролируем каждый её шаг.
Аля сызнова рассказывала в партизанском блиндаже свою историю. Она уже поняла, что это не просто любопытство с их стороны. Это допрос. Её очень внимательно слушало несколько человек, это было руководство партизанского отряда: командир, комиссар, ещё некоторые люди, которых она не знала по именам и должностям, но часто их видела в блиндаже.
– Я ушла в тот день в лес, у нас был сеанс связи с Москвой, надо было срочно передать сведения в Москву. Я пошла в лес, а Полина поехала к Миле, – снова в подробностях она рассказывала всю историю сначала, – Мила была ранена в ногу, пошло заражение, Поля отвезла её куда-то в деревню к фельдшеру, это были её связи, мы не знаем, куда она её отвезла. Это держалось в тайне в целях конспирации. В тот день Поля сказала, что если всё хорошо с Милой, то она её привезёт назад, а если ещё не совсем, то пока она там останется. Я не знаю, привезла ли она её или нет, не знаю, успела ли Поля сама вернуться к тому времени. Поэтому не знаю точно, кого именно арестовали. Думаю, что Леру точно взяли.
– А с чего вы взяли, что у вас дома произошёл арест? Ведь вы же не заходили домой?
Але было очень неприятно это недоверие, она чувствовала себя униженной, ведь ей опять приходилось пересказывать свою историю, но она сама понимала, что всё это выглядит не совсем понятно.
– Когда я возвращалась домой из леса после сеанса связи, то, выйдя на нашу улицу, услышала голос соседа. Он сказал не идти туда, там всех арестовали и проводят обыск. Мне издали было видно, что там кто-то стоит, какое-то скопление людей возле дома, но разобрать было невозможно. Я ушла в лес, при этом увидела, что мою рацию немцы обнаружили и заминировали.
Верят ли они ей? А если не поверят?… Подруги арестованы, она осталась на свободе и пришла в отряд. Вдруг её посчитают засланным казачком?