Категория III: лица германского происхождения, этнически частично смешавшиеся с местным населением (например, путём вступления в брак).
Категория IV: лица с германскими предками, которые были культурно едины с местным населением, но поддерживающие германизацию.
Наличие фолькслиста давало возможность еженедельно получать картофель, овощи, фрукты, мёд, мармелад, 1 кг сыра, 150 г жира, 4 яйца, соль и многое другое. Также обладателям фолькслиста помогали с квартирой, трудоустройством, решали многие бытовые вопросы.
– Вам повезло, фройляйн, – говорил им при выдаче DVL штандартенфюрер Битнер. – Раньше у нас с этим было очень строго, а теперь вышло послабление. Отныне, с 1943 года, наши чиновники стали менее разборчивы. Поэтому такие очаровательные немецкие фройляйн без нервотрёпки получили свои законные документы. Поздравляю вас! Мы теперь с вами в одной лодке. Будем ждать победы нашего рейха и великого фюрера.
Наговорив ещё массу комплиментов красавицам, он наконец распрощался с ними, призвав обращаться в случае чего.
– Если какие проблемы возникнут, сразу ко мне, – настойчиво рекомендовал штандартенфюрер. – Мы решим все ваши проблемы.
Девушки, счастливо рассыпаясь в благодарностях, спрятали в свои сумочки новые документы и вышли из кабинета. Некоторое время они молчали, но когда отошли на достаточное расстояние, то Сабина не выдержала:
– Какой он навязчивый! Еле дождалась, пока он закончит свои дифирамбы.
– Привыкай, дорогая. Теперь нам надо быть со всеми милыми и приветливыми, даже с такими навязчивыми, как он, – ответила Гизела.
А Битнер в это время вызвал подчинённого.
– Оберштурмфюрер Греф, поручаю вам не сводить глаз с этих козочек. Где бывают, с кем встречаются, чем занимаются – о них всё надо знать. Что-то меня в них настораживает. Впрочем, может быть, я и ошибаюсь, идёт война, я стал слишком подозрительным и даже в безобидных фройляйн вижу опасность. Дам вам ещё двух человек. Хотя бы первое время надо понаблюдать за ними, а там видно будет.
Они успели обзавестись кругом хороших знакомых среди немецких офицеров. С кем же общаться благопристойным девушкам с немецкими корнями? Конечно же, с такими же немцами, как и они сами. А немцы здесь только военные, других нет. К тому же, девушки сразу стали очень популярными, потому что имели уважаемых предков. По легенде, они вернулись в Винницу к своим семейным корням. Три подруги ушли от советской власти, перешли линию фронта, чтобы жить на земле, где когда-то жили их деды и прадеды. Дед Сабины был известным врачом, он умер ещё до первой мировой войны. У Элеоноры дед был кондитером, который кормил всю Винницу всякими вкусняшками. В его кондитерскую приходили все: гимназисты, служащие банков, мамочки с детьми, влюблённые, домохозяйки, счастливые семейные пары… Во время гражданской войны его кондитерская была разгромлена и разграблена. Он не выдержал такого удара и вскоре умер.
Но самым богатым и влиятельным был дед Гизелы. Он был местным магнатом.
– Мой дед Готлиб Крауэр имел здесь хорошую торговлю, владел многими магазинами и ателье. В центре города у него был хороший дом, – рассказывала Гизела.
– Мы всё вернём, – пообещал ей гебитскомиссар Штерн. – Только назовите, мы тотчас же отдадим вам всё, что принадлежало вашему дедушке. Где его дом?
– Боюсь, что дом моего дедушки вы точно не отдадите, – замялась она.
– Вернём всё, – уверенно сказал гебитскомиссар. – Назовите адрес.
– Дело в том, что… как бы это сказать… там теперь комендатура.
Штерн смутился. В таком случае он и вправду не сможет отдать наследнице дом деда.
– Тогда мы сможем дать вам замену. Выберите себе любой дом, мы его освободим и поселим вас там.
Гизела поняла, что нельзя дальше развивать эту тему – чего доброго, они и впрямь выкинут кого-нибудь на улицу ради того, чтобы поселить их туда.
– Ах, оставьте. Если дом моего деда невозможно вернуть, то чужой мне даром не нужен. Я хочу жить там, где жили мои предки, а в чужом доме жить не буду.
– Что ж, это тоже позиция, уважаю, – согласился немец. – На сегодняшний момент у вас есть жилплощадь?
– Да, конечно, мы снимаем жильё, квартира зарегистрирована в Жилищной Конторе и в Отделе Службы Порядка. Так что у нас всё в порядке.
– Это хорошо. Узнаю немецкую аккуратность. Все дела и документы всегда должны быть в полном порядке.
Вскоре один за другим Гизела получила магазины и ателье своего деда. Она никогда не занималась торговлей, не вела финансы, а тут вдруг ей пришлось осваивать эту науку. Поначалу она растерянно сидела над пасьянсом из счетов и накладных, глядя на огромное количество цифр, которые прыгали у неё перед глазами.
– Ничего не понимаю! Продам, продам эти чёртовы магазины!
– Не горячись, – успокаивала её Элеонора. – Если продашь, чем мы будем заниматься? Попробуй сейчас работу найти. А так мы все пристроены в твоих магазинах. И там удобно встречи с агентурой устраивать.
– Я не купчиха, я творческий человек! Я не могу! Это не моё. Я никогда ничем подобным не занималась. В моей семье не было торгашей.