– Фройляйн, откуда у вас такой замечательный берлинский акцент? – поинтересовался штурмбанфюрер Зауэр. – Не у каждого немца можно услышать такой говор.
Девушки переглянулись. С улыбкой, которая никогда не сходила с их уст, они почти одновременно ответили:
– Из семьи.
– Мы же немки, – объяснила Элеонора, – а потому нас воспитывали, как самых настоящих немецких женщин.
– Да, – подхватила Гизела, – моя бабушка всегда меня учила, что женщина должна быть такой чистой, что могла бы помыться, а потом из этой воды сделать мужу чай.
– Да, да, – закивали вокруг немцы, – это наша национальная черта – чистоплотность.
– Сразу видно, что вы немецкие фройляйн, хоть и росли вдали от великой Германии. Но сейчас у вас появилась наконец возможность стать частицей её, вернуться к своим истокам, соединиться с великим германским народом, – сказал оберфюрер Киршнер.
Тем временем Элеонору пригласили на танец. Молодой офицер из-за соседнего столика попросил разрешения у сидящих на её столом пригласить девушку на танец. Ему вежливо ответили, что если фройляйн не возражает, то и они тоже против ничего не имеют. Так Элеонора оказалась почти на целый вечер ангажирована этим молодым офицером. Он несколько раз подряд приглашал её на танец, она не отказывала ему, охотно шла с ним. При этом у неё было впечатление, что она его где-то видела.
– Я помню ваш триумф, когда вы играли Вагнера в этом зале и вам аплодировали стоя, – сказал он.
– Ах, я много чего могу играть, не только Вагнера, – игриво ответила она. – Я окончила музыкальную школу. А ещё я в балетной школе занималась, могу танцевать балет.
– Правда? – изумился её партнёр.
– Истинная правда! Я даже танцевала партию Жизель в учебном спектакле.
– Ох, простите! Мы не представлены друг другу! Я даже не знаю, как вас зовут. Меня зовут Альберт.
– А я Элеонора, – скромно представилась она.
– Прекрасное имя! Но вы для меня теперь будете Жизель, – сказал он.
Уже вечером, дома, девушки пытались вспомнить, откуда им знакомо его лицо. И вдруг Сабину осенило.
– Вы помните первый день, когда мы приехали и пошли в ресторан? И к нам подсели немцы, которые хотели познакомиться? А он был с ними, они сидели за одним столиком, но он остался, когда все встали и пошли знакомиться с нами.
Теперь все вспомнили, что это так и было.
– Значит, не нахальный, – сделала вывод Гизела. – А это уже плюс.
– Да ну, – разочарованно сказала Элеонора, – неперспективный, он всего лишь оберштурмфюрер[19]. Зачем нам такой? Какой с него толк? Какие секреты он может знать? У него вряд ли есть доступ к чему-нибудь секретному.
– Мы никого не сбрасываем со счетов, – сказала Сабина. – Нам пригодятся все. Пока что заводим дружбу со всеми, а там видно будет. Отбраковывать будем по ходу дела.
Элеонора сняла мерки с клиентки, записала их и передала вместе с тканью в зал, где работали портнихи.
– Завтра приходите на первую примерку, лучше во второй половине дня, – сказала она.
– Спасибо вам, – ответила женщина и попрощалась до завтра.
Пока не было других посетителей, Элеонора прошла в зал. Она смотрела, как работают портнихи, проверила готовые изделия, висящие отдельно. Внутренние швы были безупречными, модели стильными. Элеонора гордилась собой – она сумела организовать работу ателье, хотя никогда прежде не занималась этим. Часто она помогала клиентам выбрать фасон, когда те сомневались. Журналы с новейшими моделями регулярно поступали из Берлина и Парижа и лежали тут же, на столике для посетителей.
Элеонора удовлетворённо отметила про себя, что дела у неё идут прекрасно. Ателье процветает и пользуется успехом у клиентов. Для швей есть работа, они могут быть спокойны за своих детей – им есть чем их накормить.
– Элеонора, к вам пришёл посетитель, – сообщали ей.
Она тотчас же отправилась встречать его. Это оказался мужчина, который пришёл укоротить брюки.
– Сегодня замечательный день, не правда ли? В такой день можно открывать охоту на уток.
Это был пароль!
– Разве можно девушкам предлагать охоту? – ответила она. Это был отзыв.
Это был связной от партизан. Его давно ждали. Элеонора должна была установить связь с партизанским отрядом, но сама не могла этого сделать, потому что она всегда на виду.
– Очень хорошо, что вы пришли, – тихонько говорила Элеонора. – Встречаться будем здесь. У нас уже есть кое-какие связи.
Она передала ему шифровку. В ней сообщалось о немецких офицерах, с которыми удалось завести знакомство. Также были имена полицаев, которые работали на оккупантов.
– С полицаями будьте осторожны. Среди них есть наши люди, специально к ним внедрённые. Но из-за конспирации даже я не знаю, кто именно из них наш.
Эти сведения были для партизан. Также в отряде была рация, поэтому сегодня же эта информация должна быть передана в Москву.
В этот момент в помещение, где они беседовали, зашла одна из сотрудниц.
– Галочка, возьми брюки и передай девочкам, пусть укоротят, – обратилась Элеонора к ней. Потом сказала посетителю: – Сейчас всё будет готово.
И правда, не прошло и нескольких минут, как ему вынесли готовые брюки.