– Так это то, что нам нужно! – воскликнул оберфюрер Киршнер. – Нам нужна солистка в немецкий клуб. Там есть одна, поёт, танцует, но она старовата, нам бы хотелось помоложе. Я делаю вам официальное предложение – занять место солистки в офицерском клубе.
– Спасибо, я подумаю, – скромно ответила Элеонора.
Дома у них вышли целые дебаты.
– Я не пойду туда! – решительно отказывалась Элеонора. – Я не настолько подготовлена, чтобы вести целый вечер программу. И так каждый день. И надо будет периодически обновлять программу. Вряд ли я смогу это делать. Гизела, может ты? Это же твой хлеб, ты у нас артистка, ты умеешь работать на камеру, выступать перед людьми…
– Вот именно – перед людьми! А не перед фашистами! Нет, никогда я не буду выступать перед ними. Я могу сражаться с ними, могу быть партизанкой, подпольщицей, буду драться с ними до последней капли крови, но быть шутом перед ними – извините. Не буду я там выступать, – отказывалась Гизела. – К тому же, на мне наши магазины. Я не могу оставить их без своего управления. Разворуют всё.
– Но нам нужен офицерский клуб, – сказала Элеонора. – Чтобы мы приходили туда не как посетители, а как свои люди. Нам нужно там иметь своего человека, поскольку в клубе собираются сливки немецкого высшего офицерского состава. Кому-то из нас надо туда пойти.
– Ну давайте я попробую, – несмело предложила свои услуги Сабина. – Я всегда мечтала быть актрисой, выступала в школьной самодеятельности, пела и танцевала. Папа не хотел, чтобы я стала артисткой, он был очень против, тогда я его послушалась, а теперь может сбыться моя мечта…
На том и столковались. Сабина, решили они, будет работать в немецком офицерском клубе.
– И будешь ты теперь настоящей Матой Хари – танцовщицей и разведчицей, – пошутили подруги.
Объект, который так интересовал Центр, находился под Винницей у села Стрижавка. Как удалось выяснить разведчицам, это была сверхукреплённая крепость площадью 4 квадратных километра. Вокруг неё находились вышки с пулемётами и дзоты, всё пространство простреливалось, поэтому ни о каких попытках подойти ближе не было и речи – мгновенно стреляли на поражение. От местных жителей они узнали, что стройка шла с сентября 41-го до апреля 42-го. Строили её более 10 тысяч советских военнопленных, а также тысяча местных жителей. Приезжали зарубежные высококлассные специалисты, которые вели строительство. Было их полторы тысячи, среди них были лучшие инженеры Европы. Конкретно источник утвердительно сообщил, что видел среди них итальянцев. Пленные жили в конюшнях и коровниках, из-за чего две тысячи из них умерли от холода и голода. После окончания строительства всех, кто участвовал в строительстве и знал устройство бункера и коммуникаций, расстреляли. В том числе и иностранных инженеров.
Поначалу никто не знал, для чего предназначен этот объект. Но потом местное население с трепетом узнало, что в их забытую Богом глубинку прибыл сам Адольф Гитлер[18]! Построенный бункер был восточной ставкой фюрера под названием «Верфольф» – оборотень.
Сверхсекретный объект охранялся так надёжно, что девушки не могли даже поинтересоваться им как бы между прочим у своих приятелей по ресторанным посиделкам – это тут же вызвало бы подозрения и могло стать крахом их деятельности.
Обо всём этом они доложили в Москву. Так же сказав о том, что подобраться каким-либо образом к невероятно укреплённому бункеру «Вервольф» не представляется возможным.
Сабина Винтер пришла в клуб устраиваться на работу. Её оформили без лишних проволочек, поскольку уже было договорено с высшим начальством, что придёт новая артистка.
– Завтра вы сможете приступить к работе? – спросил её директор офицерского клуба.
У Сабины перехватило дух. Она много раз мечтала выходить к публике, увлекать её с собой в мир музыки и танца, ловить на себе восторженные взгляды, получать букеты от благодарных зрителей… Она так мечтала об этом, мечта была так далека от неё, почти недостижима, поскольку дочь секретаря горкома партии не может прыгать по сцене и драть глотку перед толпой, как это представлялось уважаемым людям. А вот пришёл момент, когда она свободно может делать то, что хочет, выходить к публике, петь, танцевать, развлекать её – и вдруг стало страшно.
– Прямо завтра? – дрогнувшим голосом переспросила Сабина. – Мне нужно репетировать…
– Вот и будете завтра репетировать. А мне надо уволить прежнюю артистку. Она всё делала хорошо, претензий к ней нет, но ей уже за 40, она старовата для сцены, наши люди хотят видеть молодое лицо, юное тело…
Когда она вышла из кабинета директора клуба с документами в руках, она, проходя по лестничному пролёту, увидела какую-то промелькнувшую тень. Почти интуитивно она поняла, что это была та, прежняя, артистка, пришедшая за увольнением. Сабина ничего о ней не знала, никогда её не видела и не представляла, как та выглядит, но ей почему-то стало не по себе – она заняла чьё-то место.