Уве фон Лаубе прибыл в город неожиданно. Он никогда никого не предупреждал о своём приезде. Такова была специфика его работы. Он приезжал туда, где нужно было провести проверку, выявить врага или же, наоборот, обезопасить секретные визиты высокопоставленных фигур Великого рейха. Так случилось и на этот раз. Но говорить вслух об этом пока было нельзя. Уве будто бы приехал проведать своего кузена Альберта, который завёл интрижку с какой-то девицей. Простодушный Альберт написал домой, что встретил девушку всей своей жизни и намерен жениться. Дома все переполошились: виданное ли дело – истинный ариец привезёт домой неизвестно кого. Правда, Альберт сообщил, что его избранница – фольксдойче. Но это ещё надо проверить. Мало ли кто кем себя называет. Тем более, идёт война, кругом неразбериха, в документы может вкрасться ошибка или, хуже того, злой умысел. В любом случае, надо выяснить, что это за девица.
– Дядя и тётя переживают, – говорил он Альберту. – Просили меня посмотреть на твою избранницу. Познакомлюсь сегодня с ней и напишу им всё, как есть.
– Ты не представляешь, какая она! Это моя Жизель! А как она разбирается в искусстве! Она знает всё о художниках, нет такого художника, которого бы она не знала и не могла бы рассказать его биографию, нет такой картины, которой бы она не знала и не могла бы рассказать историю её написания! Она запросто рассуждает о достоинствах и различиях севрского и саксонского фарфора. Второй такой нет на целом свете! Уверен, родители её примут, – ответил Альберт.
– Ну, я бы на твоём месте не был так твёрд в этом заблуждении, – парировал Уве. – Это не твой уровень – подбирать каких-то девиц в порабощённом крае. Ты пришёл хозяином на эту землю, теперь все эти люди твои. Они все наши рабы. Ты можешь развлекаться с ней, использовать её, как тебе нужно, но никак не жениться на ней.
– Ты не знаешь её, – настаивал на своём Альберт, – она – фольксдойче, она балерина, танцевала Жизель. Более того! Она прекрасная пианистка и играла для самого фюрера! И он ей рукоплескал!
Это произвело неизгладимое впечатление на Уве.
– То есть как для фюрера? Когда? При каких обстоятельствах?
Альберт рассказал, что Элеонору возили в ставку Гитлера «Вервольф» в то самое время, когда он был там собственной персоной.
Уве был потрясён – как можно было постороннего человека пустить на сверхсекретный объект? Особенно это его возмущало сейчас, когда он в обстановке строжайшей секретности готовил новый визит фюрера в «Верфольф».
– Не бери на себя слишком много, – сказал Альберт, – не один ты – сотрудник абвера, есть и другие люди, которые принимают решения, соответствующие обстановке. А фюрер был чрезвычайно удовлетворён её выступлением.
Что ж, если эта девица уже успела покрутить хвостом даже в ставке Гитлера, тем более, что он ей аплодировал – тут уж никак не попрёшь против неё. Придётся смириться.
Уве и Альберт были единственными сыновьями у своих отцов. Их отцы были родными братьями. Так складывались обстоятельства, что мальчики росли вместе и часто находились в их родовом доме в Саксонии, пока их отцы занимались делами службы. Уве был старше на два года, потому справедливо считал себя не просто старшим, а главным. Альберт с детства подчинялся ему в их детских играх, а потом и во всём остальном. Уве привык к послушанию брата, поэтому его несколько покоробило, когда Альберт отстаивал свою точку зрения, а не прислушался беспрекословно к его мнению. Ну что ж, посмотрим, что за невесту он нашёл в этом диком краю, решил Уве.
Он был заводилой в любой компании. Вот и сейчас, приехав познакомиться с невестой двоюродного брата, он был на высоте. В отличие от скромного Альберта, Уве много и удачно шутил, ухаживал за девушками, подливая им шампанского. Он без умолку рассказывал разные интересные случаи из своей жизни и службы, изредка бросая взгляды на золотое колечко с ярко-красным рубином на пальчике Элеоноры, которое подарил ей Альберт в знак помолвки.
Уве в этот вечер раздваивался. С одной стороны, он сотрудник германских спецслужб и должен быть, как говорится, застёгнут на все пуговицы. С другой стороны, он молодой холостой мужчина, а тут такие аппетитные привлекательные девушки, от которых не хочется отводить взор. Ему хотелось контролировать ситуацию, быть хозяином положения, слушать их высказывания, их интонацию, он ведь продолжал оставаться тружеником абвера, которые всегда и везде ищут измену, высматривают, вынюхивают… Но, увидев красивых девиц, он, как и любой другой мужчина, захотел распушить перед ними хвост и показать себя во всей красе.
После шампанского и шнапса он уже почти забыл о своём профессиональном долге. Он видел только милые лица Элеоноры и её подруг. Уве совсем распалился, раздухарился, он хотел, чтобы всё внимание было обращено только на него.