Дверь, настоящая тяжелая дверь, как у нас в важных учреждениях, закрылась медленно и печально. Я спустилась по белым гладким ступеням. Оглянулась на величественное белое здание, с витыми колонными, ну надо же, какой стиль, прямо барокко какое-то. Вокруг слегка тронутая алым зелень, блестящая лента шоссе перед глазами, узенькая дорожка для пешеходов, такая узкая, что только один человек уместится, вдоль зеленой стены, что-то такое с мелкими иголочками, густое.
– Шррр… – болид пронесся по шоссе. На другой стороне – серые кубы зданий, наверное, промзона.
Черт возьми! А ведь я свободна! В первый раз на этой чертовой планете! Свободна! И туфли не жмут, и осень такая ласковая-ласковая. Солнца нет, но так по-бабьелетнему светло. В зелени кое-где проглядывают желтые косички. Листья непривычной формы, не липа, не береза, а так – все почти как дома. Но забор до чего же длинный. Он вообще закончится когда-нибудь? На другую сторону шоссе переходить не хочется, там тоже заборы, но без зелени, серые приземистые строения, ворота, из которых иногда что-то такое выезжает. Не болиды, а что-то грузовое и куда более медленное.
Что-то впереди, за поворотом виднеется, зеленое-зеленое, и белый куб ростом с двухэтажный дом. На белой решетке табличка: Сад Шерьеррс. Прохожу мимо белого куба внутрь. Может тут где-нибудь хоть скамеечка попадется, ноги уже гудят. Сад, конечно, никакой не сад, а парк. Красивейший! Столько цветов, зеленых лужаек даже в парке при школе нет. Жалко, нет нигде ни ручейка, ни фонтанчика, пить хочется, просто ужас. Воду тут берегут, видно, что тонкие черные трубочки высовываются из земли в клумбах, возле некоторых деревьев. Скамейка! Простая деревянная, но чистая. Наконец-то могу сесть, еще немного, плюхнулась бы прямо на газон. Все-таки сад этот какой-то слишком чинный, что ли. Ни каруселей-качелей, ни кафе, ни какой-нибудь скульптуры.
Сижу, вынула ноги из туфель и наслаждаюсь тем, что ничего не жмет. Все-таки они немного натерли, зря радовалась. До меня вдруг доходит: я ведь… я ведь теперь … бомж! Срочно роюсь во внутреннем кармане, но кроме расчески и зеркальца, там ничего нет. Гады, даже электронную карту зажали. Бомж и даже без документов! Даже холодно стало. Что делать, а? Работу найти? Фигушки, тут, судя по всему, работают только тарги. Милостыню просить? Придется попробовать. Как это :
– Подайте на пропитание гостье из Солнечной системы! Помогите голодной инопланетянке, и Небесный Отец вас не забудет!
Допустим. Еще бы сообразить, где этим можно заниматься, не рискуя схлопотать по шее от блюстителей порядка. Тут вспомнился Клав… гад … даааа.... Помогла я Нгарту или подставила его? Может, надо было гордо послать полицейского куда-нибудь подальше? А Нгарт тоже та еще скотина, если бы он постарался мне разъяснить обстановку, я бы, может, стала ему сознательно помогать, он, судя по всему, тутошняя большая политическая шишка. Ит-ра… это ж вроде местной оппозиции, а у власти клан или партия, не разберешь, ньетарш называется, или как-то так.
В общем, судя по всему, этот сад – не самое подходящее место для выполнения моих планов по сбору средств на обед. Ходит ли сюда кто-нибудь? Или только по выходным? Вроде загородной прогулки. Я нехотя сунула ноги в туфли, и попыталась вспомнить, где же выход. Через несколько поворотов оказалось, что ничего не помню. Дорожки вились лабиринтом, взгляду являлись все более красивые клумбы, никаких указателей, никаких табличек. Не знаю, сколько я бродила, сколько скамеек переменила. Наверное, полдня, а может, и больше. Ноги уже не несли, натертая пятка ныла, в голове звенело.
Был мне пожалован небольшой, но все же подарочек судьбы: на поляне обнаружились невысокие деревца, усыпанные ярко-красными плодами с толстой шкуркой. Я настолько очумела от жажды и потери направления, что, не задумываясь про «ядовит – неядовит», сорвала один и принялась чистить. Брызнул кисло-сладкий сок! Вкусный, вроде клюквенного морса. Я срывала и выпивала все новые и новые плоды, пока не почувствовала, что мой живот сделался тугим, как после злоупотребления арбузом. Ладно, в кустики сбегать тут не проблема. Еще бы руки вымыть. Но негде. После такого пиршества я несколько отяжелела и шла чуть помедленнее, и даже, вот ведь чудо, некоторые клумбы и рабатки стали казаться знакомыми. Вот он! Белый куб! Только сзади. И машина стоит, белый угловатый кузов. Не буду спешить, ни к чему обнаруживать себя вот так просто, не разобравшись.
Открылась дверь, из куба вышло четверо, водитель высунулся из кабины, что-то им подал. Они открыли кузов и вытащили оттуда носилки. Черт, как же я сразу не сообразила. Ведь это… этот сад… этот куб… Это же термат, место, где мертвых превращают в пепел. А пепел… зарывают в саду… У них же нет ни кладбищ, ни памятников. Ресурсы, все эти ресурсы. А я фрукты ела.
Мне сделалось несколько не по себе, надо уходить. Нечего тут делать. У них на кладбища не ходят, и нищих тут нет, некому им подавать. Едва машина выехала за ограду, я опрометью кинулась вслед.